Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 13 – Татьяна Михаль

Вот как, да? Ни «здравствуйте», ни «спасибо, что спасла мне жизнь». Сразу допрос с пристрастием.

Я мысленно усмехнулась. Мужчины не меняются.

— Во всём книги виноваты, – ответила я спокойно. – У батюшки обширная библиотека. Труды доктора Пирогова, «Домашний лечебник» доктора Гааза, ещё кое-что по анатомии. Я с детства интересуюсь медициной.

— Книги? – переспросил он и приподнял бровь. – По книгам ты научилась зашивать раны и не бояться крови?

— Я от природы любопытная и спокойная. Кровь меня не пугает.

— Лжёшь.

— Простите?

— Лжёшь, – повторил он спокойно. – Я видел, как ты работала. Так работают по опыту. Где ты училась? И у кого?

Я выдержала его взгляд. Тёмно-синие глаза цепко смотрели на меня в упор, как будто он пытался просверлить мне череп и прочитать мысли напрямую.

— В Петербурге, – проговорила я. – Был у отца знакомый лекарь, из немцев. Он меня и учил. Приватно.

— Имя.

— Чего?

— Имя лекаря.

— Иоганн... Карлович... Берг. Но он умер три года назад от тифа.

Гайдар помолчал, а потом неожиданно усмехнулся, уголок его рта дрогнул, и в синих глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на веселье.

— Ты хорошо придумываешь, Марья Арсеньевна. Быстро, но Берга не существует, так ведь?

— Существует, вернее, существовал. Я уже дала вам ответ, что он умер.

— Я знал многих лекарей. Никакого Берга среди них не было.

— Многие, это ещё не все.

Он сильнее прищурился и мы смотрели друг на друга, как соперники.

Атмосфера накалилась до предела.

— Дерзкая, – произнёс Гайдар.

— Честная, – поправила я. – Вы меня допрашиваете, князь, а я, между прочим, ничего плохого не сделала. Может, разрешите осмотреть вашу рану?

Он помолчал, раздумывая, потом кивнул.

— Осматривай.

Я склонилась над ним и осторожно отодвинула повязку.

Рана выглядела хорошо. Отёк ещё был, но края чистые, никакого покраснения и гноя.

Я мысленно поблагодарила бога, Гиппократа и всех святых.

— Прекрасно, – вырвалось у меня радостное. – Просто прекрасно! Швы держат, воспаления нет. Если не будете дёргаться и станете соблюдать покой, через неделю будете скакать на коне как ни в чём не бывало.

— Ты радуешься, – заметил он.

— А как же? Я вам жизнь спасала, князь. Если бы рана загноилась, это означало бы, что я плохо сделала свою работу. А я не люблю плохо делать работу.

Он смотрел на меня всё с тем же непонятным выражением на лице. Потом вдруг выдал:

— Ты очень странная женщина.

— о, да, я в курсе, – вздохнула я. – Мне часто это говорят.

— Кто именно говорит?

Так, вот чего он ко мне пристал, как навозная муха? Достал уже расспросами.

— Люди разные говорят. Давайте я повязку поправлю, и я пойду. Мне ещё нужно понять, как жить дальше в этом... – и я осеклась, едва не ляпнув «в прошлом». – В этом ауле.

Поправила повязку и удовлетворённо кивнула, молча направилась к выходу. Уже у двери меня нагнал его голос:

— Марья Арсеньевна.

Я обернулась.

— Я запомню, – произнёс он негромко, – что ты для меня сделала.

Прозвучало как угроза.

* * *

— МАРЬЯ —

Я кивнула ему и вышла.

Солнце уже поднялось над горами, заливало аул золотистым светом.

Я постояла на пороге княжеского дома, щурилась на солнце и пыталась составить в голове план.

Что мне теперь делать? Как быть и жить?

Бежать в Пятигорск? Но как?

Без охраны, денег и каких-то знаний о дороге?