Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 11 – Татьяна Михаль

Я вздохнула и решила не спорить.

Ну, вообще-то она была отчасти права, я тоже заметила, что князь смотрел на меня странно. Но думать об этом сейчас не хотелось.

А ещё я осмотрела себя.

Тело было невероятное.

Я, Марья, тридцати четырёх лет от роду, привыкла к своему прежнему телу. Оно было у меня хорошее, крепкое и тренированное. Я ходила в спортзал, плавала, держала мышцы в тонусе, потому что хирургу нужна выносливость. Но оно было телом взрослой и зрелой женщины, а это...

Новое тело было юное, белое, гладкое и мягкое, но при этом упругое и налитое, как созревший персик.

Кожа сияла, как атлас. Грудь высокая, талия тонкая, бёдра округлые.

Я провела ладонью по животу, вообще ни складочки, ни растяжки и ни следа от швов, а мне удаляли аппендицит в двадцать восемь.

Провела по руке. Увы, мышцы были слабые, но кожа бархатная и нежная, без единого шрама.

М-да, я внезапно стала носителем идеального тела.

Распустила волосы, они рассыпались по плечам, спине и груди.

Рыжие, как пожар и толстые, крепкие. А ещё они были длинные, ниже пояса.

Я потянула прядь, рассматривая её при свете очага.

Волосы переливались, как живое пламя. Это было красиво и безумно непрактично.

— И что мне с этим делать? – спросила вслух.

Я вымылась, стараясь не думать о том, что мыло, пахнущее бараньим жиром, вряд ли соответствует санитарным нормам двадцать первого века.

Вытерлась грубой тканью. Натянула чистую рубашку и платье, которые принесла Пелагея. Это не мои вещи, пояснила она, а взятые у кого-то из местных.

Куда горцы дели наш багаж, история умалчивает.

Платье было простым, тёмным и чуть великоватым, но чистым, и за это местным большое спасибо.

Потом я поела.

Еда была простая и сытная. На ужин была горячая лепёшка, кусок варёной баранины, зелень и солёный сыр.

Я умяла всё в мгновение ока, мой организм требовал топлива после стресса, операции и перемещения во времени.

Пелагея смотрела на меня круглыми глазами, похоже, купеческая дочка прежде к еде не притрагивалась. Но сейчас я была не прежняя Марья, я была голодная, как стая волков.

Покончив с едой, внимательно огляделась.

Мои спутники уже спали. Лизавета на лавке у стены, свернувшись калачиком, а Никодим Силыч разлёгся на другой лавке, похрапывал и время от времени вздрагивал во сне.

Пелагея возилась в углу, перебирая какие-то узелки. И тут я заметила то, что ускользнуло от моего внимания раньше.

На грубом деревянном столе лежала газета.

Я схватила её и судорожно вгляделась в текст. Газета!

Печатное слово! Источник информации! Я развернула её.

Военное издание. Одна тысяча восемьсот сорок девятый год. Июль месяц.

Я читала, и на затылке волосы шевелились.

Вот заметка о военных действиях на Кавказе. Потом сообщение о манёврах генерала Евдокимова.

Было объявление о продаже имения в Тульской губернии.

Прочитала и некролог, в котором было сказано, что умер какой-то статский советник.

Даже реклама была. «Лучшее средство от мигреней и нервических расстройств – это пилюли доктора Ш.»

А вот и новость из столицы. Император Николай Первый Павлович принимает делегацию... Император…

Я отложила газету, руки дрожали.

Это не сон, никакая не кома и даже не розыгрыш.

Я действительно оказалась в прошлом России.

За тридцать лет до того, как на свет появятся мои прапрабабушки.