Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 12 – Татьяна Михаль

Отныне я, Марья Арсеньевна Зорина. Купеческая дочь, и у меня нет ничего, кроме моих знаний.

— Что пишут-то? – спросила Пелагея, заглядывая мне через плечо. – Ох, буковки-то мелкие... я впотьмах не разберу.

— Да ничего интересного, – ответила я, сворачивая газету. – Сплошная политика.

— Ах, это, – махнула она рукой. – Женщине о таких глупостях не пристало думать. Вы лучше ложитесь, Марья Арсеньевна. Всё же утро вечера мудренее.

Я кивнула и пошла к лавке.

Пелагея помогла мне устроиться, она укрыла меня тёплым, но колючим одеялом и понизив голос, вдруг спросила:

— А вы, барышня, откуда знали-то, как князя надобно лечить?

Вот он вопрос, которого я не хотела слышать.

— Просто образование, – ответила, не моргнув глазом. – У батюшки книги есть всякие, и медицинские в том числе. Оттуда и узнала.

— Так то книги, – покачала головой Пелагея. – Книги читать – это одно, а рану штопать, совсем уж другое. У вас руки в крови были, барышня, а вы даже не дрогнули.

— Я от природы спокойная.

— Спокойная! – фыркнула она. – Да на вас лица не было, когда разбойники напали! А потом в раз, как будто вас и подменили.

— Тебе всё померещилось, – заявила твёрдо. – От страха всякое бывает.

Пелагея помолчала, потом вздохнула.

— Может, и померещилось. Ох, страху-то я натерпелась... Думала, конец нам всем пришёл, а тут князь этот явился. Красивый, конечно, но дикий. Вы уж, Марья Арсеньевна, держитесь от него подальше, ладно? Не ровен час...

— Ладно, – пообещала я раздражённым тоном. – Иди уже спать.

И я сама заснула, едва прикрыла глаза.

* * *

Утро ворвалось в моё сознание вместе с криком петуха, дымом и настойчивым голосом Пелагеи, которая трясла меня за плечо.

— Марья Арсеньевна! Вставайте! Вас князь к себе требует!

Я разлепила глаза.

В маленьком окошке под потолком серело небо. В очаге потрескивал огонь, а снаружи доносились разные голоса и лошадиное ржание.

— Требует? – переспросила я, садясь и растирая лицо. – В каком смысле требует?

— А в таком-с! – недовольно проговорила Пелагея и поджала губы. – Прислал человека. Велел, чтобы вы немедля явились для его осмотру. Я говорила, что вы девица, что вам невместно одной к мужчине... А он и слушать не стал. Требует, что пришла и всё тут.

Я усмехнулась. Что ж, ладно.

— Хорошо. Иду.

Я плеснула в лицо ледяной водой из кувшина, кое-как собрала волосы в косу и вышла на улицу.

Аул жил своей жизнью. Женщины в тёмных платках носили воду, дети гоняли петухов и кур, старики сидели на завалинке и смотрели на меня с любопытством, удивлением и недоверием.

Рыжая девица в здешних краях была, видимо, явлением из ряда вон.

Дом князя стоял чуть в стороне. У дверей стояли двое горцев.

Увидев меня, они переглянулись и расступились.

Внутри было полутемно. Гайдар лежал на той же скамье, что и вчера.

Приподнявшись на локтях, он смотрел на меня очень пристально. Рядом с ним стоял давешний старик-лекарь с выражением лица, будто он только что съел лимон.

— Доброе утро, князь, – произнесла бодро, подходя. – Как самочувствие?

Вместо ответа он окинул меня тяжёлым взглядом с головы до ног.

— Ты кто такая? – спросил он.

Я моргнула.

— Вроде ранение в живот было, а не в голову. Я Марья Арсеньевна Зорина. Мы вчера знакомились, помните?

— Я не о том спрашиваю, – выдохнул он и чуть прищурился. – Откуда у купеческой дочки навыки полевого хирурга?