Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 3 – Надежда Ковалёва

— Никого не нашли, — ответил Максим. — Проверил доступные комнаты и выходы. Следов взлома не увидел.

— А запертое крыло?

— Там и раньше было много дверей, которыми давно не пользуются. Я не буду утверждать, что проверил каждую.

Показывая Максиму схематичный рисунок окна, Лера объяснила, с какой точки видела фигуру. Человек находился за стеклом: снаружи ему попросту не на чем было бы стоять. Максим задержал палец у верхней кромки изображённой рамы, и Лера заподозрила, что эта комната знакома ему лучше прочих.

— Ты испугался, когда спросил меня вчера, различила ли я лицо, — сказала она. — Не обязательно рассказывать почему. Просто не делай вид, будто я ничего не видела.

Максим вернул ей блокнот, так и не сказав, что за комната скрывается за нарисованным окном. Лера убрала схему к чертежам и занялась штативом: восточную галерею требовалось обмерить, пока низкий свет позволял рассмотреть старые откосы.

— Валерия, — начал он, провожая её к коридору, — я прошу...

— Лера, — поправила она, остановившись у окна, где собиралась поставить штатив. — Можно просто Лера. Восемнадцать месяцев «Валерия» каждый раз, когда я делаю что-нибудь не по твоему расписанию, я не выдержу.

— Хорошо, Лера, — произнёс Максим без прежней официальности как раз тогда, когда она выставляла уровень у оконного откоса. От неожиданно прозвучавшего имени Лера сбилась и была вынуждена повторить измерение; объяснять эту досадную заминку не хотелось. Она занялась раскладкой инструментов, но услышала у себя за спиной невозмутимое «вы удовлетворены?» и ответила шуткой о неудачных формулировках с утра. Максим улыбнулся; до откровенного флирта дело не дошло, хотя Лера потратила на следующий размер больше времени, чем обычно.

В восточной галерее сохранились большие окна с тонкими переплётами. Утренний свет проходил сквозь мутное стекло под таким углом, что на окрашенных откосах становились видны разновременные слои ремонта. Лера расставляла отметки на плане, проверяла раскрытие трещин и фотографировала узлы, для которых позже потребуется отдельная экспертиза. Максим сначала наблюдал за ней из дверного проёма, затем принёс низкую стремянку, когда оказалось, что верхняя часть рамы не попадает в кадр. Он удерживал её за основание, не пытаясь помогать советами, и это неожиданно оказалось полезнее большинства предложений, которые Лера слышала от заказчиков.

— На правом откосе старую штукатурку закрыли новой, — объяснила она, спускаясь. — Если расчистить только верхний слой, можно увидеть, что происходило со стеной после ремонта. Но сейчас трогать не буду. Мне сначала нужны исходные отметки.

— Сколько времени займёт проверка?

— Если всё пойдёт хорошо — несколько дней. Если плохо, ты очень пожалеешь, что вчера спорил о семи минутах.

К полудню выяснилась более серьёзная проблема. На копии старого плана широкий коридор за библиотекой должен был занимать почти на метр восемьдесят больше места, чем позволяли сегодняшние размеры. Лера трижды повторила измерения, сперва вдоль пола, потом на высоте пояса, и попросила Максима проверить противоположную точку. Результат не изменился. Перекос стен мог съесть несколько сантиметров, но никак не целую узкую комнату.

Они перешли в коридор, отделявший библиотеку от восточной части дома. Здесь деревянная обшивка шла ровными панелями до потолка, и на первый взгляд ничто не указывало на вмешательство в планировку. Лера присела, приложила к нижней планке небольшой уровень, а затем осторожно простучала облицовку костяшками пальцев. Возле середины стены звук стал глуше; за обшивкой явно оставалось свободное пространство.