Книга Когда ты говоришь моё имя, страница 7 – Надежда Ковалёва

Впереди начиналась узкая лестница. Её нижние ступени выглядели крепче остального пола, и Максим проверял их одну за другой, прежде чем позволить Лере подниматься. На второй площадке сохранился старый ковёр с выцветшим рисунком; у стены было меньше мусора, потому что часть потолка здесь уцелела. Лера водила светом вдоль плинтуса, следя за трещинами, когда заметила на пыльном полу отчётливый отпечаток подошвы.

В углублениях отпечатка ещё держалась влажная грязь, тогда как остальной пол покрылся плотной старой пылью. В стороне следы почти стёрлись, но у стены хорошо сохранился рисунок тяжёлого мужского ботинка. Лера присела на безопасном участке пола; Максим взял у неё фонарик и держал свет вдоль досок, пока она положила линейку рядом с отпечатком и сфотографировала его. После съёмки Максим вернул ей фонарик, и Лера убрала телефон и инструменты, не задев края следа.

Суббота, 26 сентября 2026 года. 11:20.

В пятницу, вернувшись в бюро, Лера обнаружила на столе три согласования, два письма с пометкой «срочно» и чашку кофе, оставленную ещё в среду. К вечеру она успела разобраться с письмами, но всякий раз, когда открывала чертежи Вороново, мысли возвращались к комнате с медными колокольчиками. Там пахло старым дымом, на пыльном полу отпечатался чужой ботинок, а Максим держал фонарик так, чтобы ей было удобно фотографировать след. Особенно досадно было вспоминать именно последнее. Полезная мелочь, которой не полагалось занимать столько места в голове архитектора.

Субботним утром дождь наконец прекратился. Над обочинами дороги ещё висел туман, и после размытого моста оставались грязные потёки; участок, который в среду пришлось закрыть, дорожники успели привести в порядок. Она приехала раньше назначенного времени, однако у входа никто не встретил её замечанием об опоздании, что само по себе показалось подозрительным. В холле стояла стремянка, из библиотеки доносился гул пылесоса, а у западного коридора появились временные предупреждающие таблички. Дом понемногу переставал изображать заброшенный, хотя от этого его загадки никуда не исчезали.

Лера оставила сумку с документами на столе восточной галереи, проверила отметки на плане и взялась за обмеры окон. После непогоды влажность на откосах проступала особенно отчётливо: под одной рамой камень потемнел до самого пола, а известковый раствор на стыке осыпался при лёгком касании. Она сделала фотографии, перенесла размеры в планшет и только тогда обнаружила, что маленький прибор для проверки влажности остался в багажнике. Тот самый прибор, который она специально положила у двери дома, чтобы не забыть. Когда работа начиналась до завтрака, подобное происходило чаще, чем ей хотелось признавать.

Во дворе к этому времени стало светлее. От крыши капала вода, возле кустов стояли мешки со строительным мусором, а её автомобиль выглядел так, будто кто-то решил устроить ремонт на маленьком частном автосервисе. Переднее левое колесо было снято и прислонено к деревянной подставке; машину удерживала страховочная стойка, под задними колёсами стояли упоры. Рядом лежали отставленный домкрат, коробка с новыми тормозными колодками и разложенные на чистой тряпке инструменты. Максим, в тёмной футболке с закатанными рукавами, работал у открытого суппорта. Капот машины тоже был поднят. Лера с досадой вспомнила, что, выгружая чемодан с оборудованием, забыла запереть водительскую дверь; это объясняло, как Максим добрался до рычага капота, но никак не оправдывало остального.