Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 44 – Мария Шарикова

— Где она ждёт? - спросил Седрик.

— На задней дорожке. В закрытом экипаже. Но она сказала, что не станет ждать после одиннадцати.

Седрик взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.

Через пять минут мистер Браун вышел к калитке с папкой под мышкой, а двое констеблей, которых заранее предупредил поверенный, заняли места за соседней оградой. Из окна верхнего этажа я видела лишь часть дорожки и край тёмного экипажа. Женщина в дорожном плаще вышла навстречу Брауну, остановилась, выслушала его первые слова и мгновенно отступила назад. Кучер хлестнул лошадей прежде, чем констебли успели выйти из укрытия. Колёса ударили о камни, экипаж резко свернул, и через несколько секунд за углом уже ничего не было видно.

— Ушла, - произнесла я, когда Седрик поднялся ко мне.

— Пока да. Но теперь у нас есть имя и свидетель, который получал от неё деньги.

Он стоял рядом у окна и смотрел на пустую дорожку. Я не знала, огорчён ли он или думает о следующем шаге. Потом он взял меня за руку и поцеловал пальцы, задержав губы чуть дольше, чем полагалось для обычной любезности.

— Вы великолепно справились, Аннабелль.

— Вы позволите записать это на бумаге? Мне кажется, комплименты от герцога Хартфорда необходимо хранить в особо надёжном месте.

— Я сказал это один раз, дорогая. Не злоупотребляйте.

— Поздно. Я намерена помнить всю жизнь.

Он засмеялся, негромко и совершенно неожиданно, и, хотя Гарриет Уэллс ускользнула, именно этот смех я почему-то запомнила лучше всего.

На следующее утро после задержания Томаса дом Хартфордов представлял собой зрелище, способное доставить истинное удовольствие всякому, кто питал слабость к хорошо организованному беспорядку. В коридорах пахло свежей мастикой и мокрой шерстью, у задней лестницы работал слесарь, а миссис Хоскинс, обычно сохранявшая невозмутимость даже при известии о разбитой супнице, с таким усердием пересчитывала ключи, что я начала опасаться за их сохранность.

Я застала её в холле перед открытым шкафчиком, где на крючках висели ключи от кладовых и служебных помещений. Рядом стояла Дженни, держа в руках стопку чистого белья, и смотрела на экономку с выражением сочувствия, которое та, к счастью, не замечала.

— Миссис Хоскинс, - обратилась я к ней, - если вы продолжите смотреть на эту связку с таким неодобрением, она сама сознается во всех преступлениях.

Экономка обернулась и сделала попытку присесть, не выпуская ключей.

— Миледи, я не понимаю, как могла допустить подобное. Томас служил в доме почти три года. У него были превосходные рекомендации.

— Вероятно, когда он поступал на службу, в рекомендациях не было сказано, что впоследствии он начнёт продавать сведения о хозяевах. Люди иногда приобретают дурные привычки уже после того, как их принимают на работу.

— Его светлость вправе меня уволить.

— Его светлость вправе многое, - согласилась я. - К счастью для нас обеих, он не всегда пользуется всеми своими правами. Вы нужны этому дому, миссис Хоскинс. И, полагаю, сейчас гораздо полезнее будет выяснить, кто имел доступ к садовой двери, чем искать виноватых среди тех, кто честно исполнял свои обязанности.

Она сжала губы, но выражение её лица немного смягчилось. Я оставила её распоряжаться слесарем и поднялась в библиотеку, где Седрик с самого завтрака принимал людей своего поверенного.