Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 43 – Мария Шарикова

— Я употребил его намеренно.

— Тогда не удивляйтесь, если в один прекрасный день я научусь отдавать приказы вам.

Он посмотрел на меня, и уголок его рта поднялся.

— По-моему, этот день давно наступил.

Ночью я спала плохо. Не потому, что сомневалась в нашем замысле: он был прост и вполне разумен, - а потому, что ловила себя на непрерывном ожидании шагов в коридоре. Утром, когда Седрик помогал мне сесть за стол, я увидела, что он тоже почти не спал. Однако он безупречно справился с ролью человека, у которого впереди обычный день, выпил кофе, поцеловал мне руку и уехал в половине десятого.

Я проводила его взглядом из окна малой гостиной. Молли сидела неподалёку с шитьём и так старательно делала вид, будто занята, что за четверть часа не продвинулась ни на один стежок.

— Молли, - попросила я, - если вы и дальше будете держать иглу в воздухе, я начну опасаться, что вышивка никогда не закончится.

Она покраснела.

— Простите, миледи. Я боюсь, что Томас догадается.

— Мы все боимся. Только договорились делать это по очереди, чтобы не мешать друг другу.

Молли попыталась улыбнуться. Я подошла к окну и увидела внизу знакомую фигуру. Томас прошёл от конюшен к садовой калитке, поговорил с мальчишкой в серой кепке и вернулся в дом. Через несколько минут из коридора послышался скрип половиц, потом короткий стук в дверь библиотеки.

— Миледи? - донёсся голос лакея. - Его светлость велел взять третий том римской истории для поверенного. Мне сказали, он здесь.

Я сидела достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, хотя Томас явно рассчитывал, что меня нет поблизости. За дверью библиотеки никто не ответил. Потом послышалось, как осторожно повернулась ручка.

— Любопытно, - прошептала я Молли. - Кажется, мой муж впервые в жизни поручил лакею искать книгу, которой сам не читал.

Прошло не больше трёх минут. Раздался глухой удар, короткое восклицание и шум отодвинутого кресла. Молли вскочила, но я удержала её за руку. Следом послышался спокойный голос мистера Холмса:

— Не делайте глупостей, Томас. Дверь закрыта, а ваши объяснения будут гораздо убедительнее, если вы оставите этот ящик на месте.

Седрик вошёл через четверть часа. Как выяснилось, он всего лишь объехал два квартала и возвратился через боковой вход. Я встретила его в коридоре.

— Вы солгали мне насчёт поверенного, - сказала я вместо приветствия.

— Приношу извинения. Я боялся, что иначе вы вздумаете поехать со мной.

— Я бы и поехала. Мне чрезвычайно нравятся мужчины, которые умеют вовремя возвращаться.

В библиотеке Томас стоял у стола, бледный и потный, со связанными за спиной руками. Папка лежала перед ним. Мистер Браун держал сложенную записку, которую лакей, по-видимому, пытался уничтожить.

— Это велели передать мне сегодня утром, - проговорил Томас, не поднимая глаз. - Я не знал, что в папке. Мне сказали только принести её к воротам, а за это обещали двадцать гиней.

— Кто обещал? - спросил Седрик.

— Женщина. Она называла себя миссис Уэллс. Лица толком не видел, милорд: вуаль была густая. Раньше она давала мне деньги за ваши разговоры. Я думал… Я думал, никому от этого вреда не будет.

— Когда за чужие разговоры платят золотом, - сказала я, - полезно задуматься, зачем их покупают.

Томас посмотрел на меня с таким жалким выражением, что я почти пожалела его, однако стоило вспомнить испуганную Молли и ту ночь, когда Аннабелль едва не умерла, как жалость уступила место здравому смыслу.