Книга Еще 11 минут радости, страница 61 – Евгения Батурина

Сюжет не помню – что-то назидательное, мол, надо быть доброй, а вредной быть не надо. Я смотрела на дочь. И не только я: все в зале следили за Наташей, точнее, за её персонажем, за нелепой этой бабулей. Роль была, на самом деле, небольшая – главными считались две школьницы, а бабушка просто иногда вставляла слово и что-то постоянно делала: подметала, любовно наливала чай, уносила пирог и резала его, искала очки, находила, перевязывала платок, водила рукой по скатерти. В каждом её движении был смысл, была жизнь. Этот персонаж, созданный Наташей, говорил «моя ты хорошая», как Ариша, и носил похожие очки, и ходил похоже. Но Аришей не был. Актриса Наталья Бестужева сотворила эту бабушку из своего, пока ещё маленького, жизненного опыта и отпустила к нам, зрителям.

И тут я осознала: сама Наташа – не проект и не моё продолжение. Она и правда отдельный человек. Который, похоже, что-то умеет. Который, вероятно, нашёл себе подходящее дело, приоткрыл свой дар. И которого я очень сильно, до боли, до слёз люблю.

До слёз – не метафора. Я сидела, смотрела, как мой ребёнок играет в школьном спектакле, и плакала от радости. Ни одна постановка ещё не вызывала у меня таких эмоций. Да берите выше, ни одно произведение искусства, хоть музыки, хоть литературы, хоть архитектуры. А ещё – а ещё мой волчок больше не вертелся. Нет, он не упал. Просто, кажется, когда-то был выточен изо льда, а сейчас растопился, растаял, вышел наружу слезами. И дал мне, впервые за семь лет, дышать полной грудью. Так, как дышат люди, которых перевели с опасной работы у ядерного реактора на другую, поспокойнее, и которым пообещали известными театральными словами:

— Мы отдохнём.

Летом 2010 года мне было некогда отдыхать. Предстояло сначала сходить на три свадьбы, потом запустить новый журнал и наконец, в качестве десерта, – быстренько сделать ремонт.

— Это что же, ребёнок останется без моря? – возмутилась свекровь Маргарита Степановна во время обязательных майских шашлыков на даче под Серпуховом.

— Не останется, – уверила я. – В августе съездит куда-нибудь с дедушкой.

— С каким ещё дедушкой? – Маргарита прищурилась недоверчиво.

— С моим. В смысле с моим папой. И с Зоей. И с Ангелиной. Мы договорились, что возьмём им горящую путёвку в «Чиптрипе» ближе к делу.

— А чего ж заранее не возьмёте?

— Ангелина поступает в институт. Непонятно пока, когда её зачислят, когда документы будут нужны и прочее…

— Ясно, – свекровь поджала губы. – И куда же?

— Хочет в Скрябинку и Тимирязевку на ветеринарию, но что получится, неизвестно, экзамены же ещё. Может быть…

— Да какая мне разница, куда поступает твоя сестра, – перебила Маргарита. – Куда они собираются везти нашу внучку?

— В Турцию или Египет, что найдут. – Я похвалила себя за то, что почти не расстроилась «да какой мне разнице». – Жарко, конечно, зато визу не надо делать…

— Ну извини, что мы с Олежей не можем отвезти вашу дочь за границу! – вспыхнула вдруг Маргарита и оттолкнула подошедшего с шампурами и вопросами Бестужева. – У нас, как вы видите, стройка! Серёжа толком не отстроился, Андрюша начал, соседи ещё эти, никаких нервов не хватает!..

Так «наша внучка» превратилась в «вашу дочь», а у свекрови, видимо, появилась идея. Через неделю Маргарита Степановна приехала в Фили. Ясное дело, без предупреждения, зато с подарком.