Книга Еще 11 минут радости, страница 62 – Евгения Батурина

— В общем, мы с отцом посоветовались, – с сияющим и одновременно кротким лицом сказала она. – И купили Наташеньке путёвку на море.

— О… Спа-сибо. В лагерь? – удивилась я.

— Вот ещё, в восемь лет одну в лагерь! Мы ж не психи какие-то безответственные. Просто в Анапу!

— С вами? – опять не угадала я. – И Олегом Николаевичем?

— Ты что, нам от стройки разве можно уехать! С тобой, конечно.

— Как? Я же говорила, у меня всё лето занято, три свадьбы, потом запуск…

— Ну, с 10 по 18 июня у тебя никаких запусков и свадеб нет, – возразила свекровь с видом детектива-экстрасенса. – Так что придётся с ребёнком своим побыть.

Я оглянулась на Бестужева: ты знал? Он мужественно выдержал мой взгляд: да, знал, и даже помогал, потому что поспорить не мог.

А Маргарита Степановна, одарив меня Анапой, выложила последний козырь в поддержку звания «золотая свекровь России»:

— И Фрося. Ладно уж, делайте девочке комнату. Пусть занимает нашу с сентября. А мы с отцом как-нибудь в зале перекантуемся, если что. – И Маргарита, тонущая в ореоле благородства и жертвенности, направилась к комнате Ариши («нашей») отдыхать от подвигов, да и вообще, с дороги.

Вечером мы с Бестужевым ссорились на кухне – яростно, но тихо, чтобы ни свекровь, ни Наташа не слышали.

— Какая Анапа, Лёш? – шептала я. – О чём вы думали?

— У тебя всё равно загран кончился, и ты его никак не сделаешь, – огрызался он.

— Да при чём тут загран!

— Ну ты ж недовольна, что Анапа, а не Сейшелы, отель сорок звёзд! Избаловалась своими глянцевыми пресс-турами.

— На Сейшелы я как раз не поехала! Потому что избалованно сдавала номер.

— Ну вот! – торжествовал Бестужев. – А с 10 по 18 сдач нет. График твой вон на холодильнике висит.

— Правильно, – кивнула я. – 19-го числа свадьба Алейник, помнишь? Мы всё подгадали, чтобы я не была загружена и могла ей помочь на последней неделе. А теперь я прилетаю 18-го днём. Это если рейс не отменят.

— Да почему должны отменить рейс! – отмахивался Бестужев, который никак не хотел признавать своих ошибок и поэтому выбирал для контраргументов только удобные ему позиции.

— Лёш, ну правда. – Я попыталась сменить тактику с «кто виноват?» на «что делать?». – Не могу я поехать, никак. Может, ты?

— С ума сошла! Мне сейчас пахать и пахать надо, чтоб не выперли с работы. – Бестужева недавно повысили до руководителя научного отдела в Газете и тут же сократили этот самый отдел в два раза.

— М-м… – Я тупо рассматривала пришпиленный к холодильнику график выхода номеров, будто он мог подсказать какую-то лазейку. – Ну тогда давай сдадим билеты.

— С ума сошла! – повторил диагноз Бестужев, представивший, видимо, как сообщает эту новость родителям.

— А как ещё быть? Свадьба же. Лучшей подруги.

— Да первый раз, что ли, – бросил муж несколько… брезгливо. – У твоей лучшей подруги хобби такое – замуж выходить. Справится без тебя. Таська эти свадьбы уже с закрытыми глазами должна организовывать. В крайнем случае сходишь на следующую.

— Ты зачем это всё сейчас сказал? – покачала я головой. Амплуа «старая сплетница» Бестужеву не шло.

— А затем, что с вами, бабами, вообще невозможно… – взвился он вдруг и, не договорив, точнее, не доорав, выбежал из кухни.

Я услышала, как хлопнула входная дверь. Потом – как приоткрылась дверь Аришиной комнаты. О боже. Если свекровь услышала наш разговор, то… А, нет, просто дверь старая, рассохшаяся, закрывается неплотно и реагирует на любое дуновение. Когда начнём делать ремонт, надо будет и её заодно починить.