Книга Еще 11 минут радости, страница 154 – Евгения Батурина

Они с мужем Вовой сняли номер в отеле и не собирались ехать в Сергиев Посад аж до 12:01 следующего дня.

Остальные приглашённые тоже говорили о наболевшем. Я подслушала такие обрывки бесед:

— Понимаешь, в своих представлениях я ещё такая же худая, какой была, когда раньше считала себя толстой (Мадина Дагирова – Алейник об уверенности в себе после родов).

— Человек так устроен, что, если ему позволить что-то одно, он тут же позволит себе всё (Дима Дагиров – Мите об отношениях с клиентами, севшими на шею)!

— Ой, молчи. Так за собой ухаживала, что чуть на себе не женилась (Светка – Голубушкиной о косметологии).

— Как же они мне надоели со своей тревожностью. Трутся этой тревожностью о каждого, как извращенцы в автобусе (Катя Румянцева – Айвазяну о юных пиарщиках, с которыми вынуждена общаться).

— Порядочный человек – это тот, кто берёт у тебя провод для зарядки, а потом возвращает и втыкает его в твой компьютер (Ермолаев – Наташе об этическом кодексе и взрослой жизни).

— Красота – в глазах смотрящего (Наташа, смотрящая в зеркальную сахарницу).

Хотелось ли мне, чтобы вместо таких разговоров гости произносили витиеватые тосты в нашу с Митей честь? Да нет. Точно нет. Они пришли, были рядом, им было весело и спокойно. И нам – так же. Те, кто прийти не смог, слали поздравления с Бали, Кипра, из Женевы, некоторые (Яна Яцкевич) – в общий чат. Родственникам мы пообещали отметить отдельно, в разных городах страны. Митин отец тогда перебрался в Петербург, где работал в большой строительной компании в качестве инженера-геолога, очень звал в гости. Митина мама с сестрой оставались в Ярославле, открыли веганское кафе, грозились летом приехать к нам сами. Моя сестра Ангелина и её Боб развивали ветклинику на родине Боба в Ельце, успешно вели блог на нескольких площадках. Мой папа шутил: «Раньше у кошек были блохи, теперь блоги!» Сам он за день до торжества отправил мне в офис цветы с открыткой «Эх ты, Дрёпа! Папа и Зоя». А мама поздравила СМС: «Этот явно лучше».

От Прониной по старой памяти на свадьбе ожидали провокаций и резкостей, а она единственная в итоге сказала настоящий тост: «Ребята, вы такие прекрасные, особенно вместе! Всегда знала, что однажды мы вот так соберёмся и выпьем уже за Василеву и Завадского. Правда, учитывая ваши темпы, думала, это случится годам к восьмидесяти…»

Вместо свадебного торта нам испекли гору оладий, хотя их вообще-то не было в меню. Это придумал Айвазян, который двадцать лет назад ходил не в «Оладийную, а в школу.

Вечером, по дороге к метро, мы зашли в Вознесенский. Дом, где всё начиналось, теперь выглядел куда неприступнее, чем в конце девяностых. Но наши два окна горели. И по комнате двигались чьи-то тени.

— А вдруг там сейчас тоже мы? – спросил вдруг Ермолаев. – Бывают же такие пространственно-временные фокусы.

И я подумала: нет. Там другие люди. Хотя бы потому, что в кои-то веки сама я хочу находиться в настоящем, а не в прошлом.

— Пойдём? – сказал Митя.

— Ага, – сказала я. – Пойдём.

И шторы мы дома тоже повесили. Кобальтового цвета.

* * *

Здорово было бы закончить рассказ на свадьбе и шторах – это красиво и духоподъёмно. Но придется всё-таки поведать о менее оптимистичных вещах. Обещала же. Да и последней, двадцать четвёртой радости ещё не случилось.