Книга Еще 11 минут радости, страница 151 – Евгения Батурина

— Нет. – Я тоже завозилась в своём кресле. – Не случилось. Просто мы с ним теперь… встречаемся.

— А-а, – Наташа кивнула со значением. – Ну, хорошо.

— Я рада, что ты так считаешь.

Дочь поездила руками по подлокотникам кресла, думала о чём-то.

— Он теперь будет часто приходить к нам?

— А ты против?

— Нет. У него в гостях было весело. В Четырнадцатом подъезде из двух.

Я действительно несколько раз брала Наташу с собой на тусовки к Мите, когда она оказывалась у меня на работе.

— А вы ещё в институте встречались? – дочь продолжила мини-интервью.

— Ну… Совсем недолго. – Ох и трудно отвечать на некоторые вопросы

— Мне кажется, он в тебя давно-о был влюблён, – заявила Наташа. Вот те раз.

— В институте?

— В Четырнадцатом подъезде. В институте не знаю, меня же ещё не было.

— А почему ты вообще так решила?

— Не зна-аю. – Наташа легла поперёк кресла, на один подлокотник закинула ноги, о второй опёрлась головой. Я заметила вдруг, что она очень довольная: говорит с матерью о любви, высказывает предположения, вносит вклад в историю. – Он всегда, когда спрашивал, заказывать ли пиццу или ставить ли чайник, смотрел на тебя, а не на всех остальных. И когда мы собирались домой, становился… скучный. И ещё вы шутите похоже.

— Скучно? – Я засмеялась и поймала Наташу за ногу в полосатом носке.

— В общем, пусть приходит, – разрешила, отбрыкнувшись, дочь. – Кстати, когда?

— Он пока в Гонконге живёт.

— Тогда пусть приезжает. У нас вон ещё сколько зефира! – И Наташа вернулась к чаю, который уже совсем остыл, и сладостям, которыми надо было с кем-то поделиться.

Митя приехал, как и обещал, 19 октября. Поселился в отеле недалеко от Сокола, приходил в гости, помогал Наташе делать домашку по шведскому, который она начала учить в рамках скандинавского спецкурса, от зефира не отказывался. Мы все вместе сходили на свадьбу Алейник, там были представлены Дарье Сакович (похожей на любую из дочерей Мерил Стрип) и общались с ней в итоге больше, чем с застывшим в принципиальном молчании Бестужевым. Даша заметно побаивалась и меня, и Наташу, поэтому во время беседы смотрела в основном на Митю – рассказывала ему очень длинную историю о том, как её родители на даче под Минском выращивают арбузы. Митя слушал и честно задавал уточняющие вопросы. А Бестужев смотрел в сторону и никак не помогал. Но знакомство состоялось, и в конце свадьбы умница Наташа пригласила папин «плюс один» на свой ближайший студийный спектакль – лично её: «Обязательно приходи, я внесу тебя в список!» Даша трогательно вспыхнула, обрадовалась.

Митя снова прилетел перед моим днём рождения, буквально на выходные, потому что отпуска у него больше не осталось. Мы успели посетить Наташин спектакль (Дарья оглушительно хлопала) и немного побыть вдвоём. 13 ноября, в сам день рождения, выпавший на понедельник, я провожала Митю в аэропорт. Знала, что мы скоро увидимся, и знала, когда именно – он подарил мне билет в Гонконг на 30 декабря и самолётную подушку для шеи в виде фиолетового ежа, – но грустила неимоверно. Просто рассыпа́лась, норовила зарыдать. Уткнулась лбом в Митину грудь и так стояла. Как я вообще раньше годами без него обходилась? Ну и выдержка.

Таких прощаний потом было много, и они давались тяжело. Не только мне, ему тоже, я знаю. А ещё каждый раз за несколько секунд до нашей встречи у меня в страхе ухало вниз сердце, будто турбулентность догоняла на земле: что, если любовь прошла? Бывает же. Длилась-длилась годами и закончилась, не дотянула до очередной даты в билете. Вот увижу Митю – и ничего не почувствую. Или он ничего не почувствует, а я почувствую, что он не чувствует… Тут я замечала Митину улыбку: всегда первой – её, по ней его узнавала в любой толпе. Он больше никому и ничему так не улыбался. И моё сердце вставало на место. Любовь никуда не делась, ёж в безопасности, ёж пристёгнут.