Книга Еще 11 минут радости, страница 156 – Евгения Батурина

Тем летом дочь дошла до третьего тура в двух театральных. В остальных слетела ещё раньше, на этапе «консультаций» и «прослушиваний». ЕГЭ сдала сносно, но не блестяще, в обычный вуз решила пока не поступать: «Буду готовиться заново ко всему сразу». Выпускной проходил очно, спектакль школьного театра имел успех. Друзья, учителя, родственники хором твердили Наташе: «Ничего страшного, в следующем году всё получится, ты же такая талантливая».

Год она готовилась. Нашла репетитора с высоким процентом поступивших учеников, сменила программу, отшлифовала вокал, флейту и танец, освоила домру – что-то необычное. Заранее разузнала обо всех мастерских и их особенностях. Расширила зону охвата: пробовала пробиться не только в «золотую пятёрку», но и в пару вузов калибром поменьше, плюс Питер (пригодился Митин папа), плюс Ярославль (и мама). Распрощалась с иллюзиями, от наивного «если очень стараться, добьёшься своего» перешла на уровень «сегодня слушает Х, распущу волосы и завью, он любит кудрявеньких».

И опять не поступила.

В одной мастерской Наташа слетела с конкурса. Хуже – только на этапе объявления списков. Вот тогда она рыдала так, что Митя растерялся и думал уже вызывать скорую. Обошлись сами – я обошлась. Обнимала, утешала, выслушивала («Мам, да какая самооценка, у меня её уже вообще не-е-е-е-ет!»), контейнировала как родитель, сама была контейнером без крышечки. Потом Наташа уснула, а я пошла «контейнироваться» к Мите. Тоже причитала: «Как ужасно, когда ребёнок загадывает желания, которые ты уже не можешь исполнить». Только мне приходилось плакать тихо.

Между прослушиваниями дочь пересдала литературу и русский, сдала английский и за всё получила довольно высокие баллы. Прошла на зарубежную филологию в хороший институт. Начала учить немецкий, продолжила – шведский. Завела новых подруг, которые были младше её на год, то есть – значительно (поступление в театральный вообще изнашивает организм), стала старостой группы. И какие-то институтские мероприятия у Наташи появились, и любимая кофейня неподалеку от главного корпуса, и разговоры о том, зачем первокурсникам столько физры. Нормальная студенческая жизнь.

В декабре 2021-го, к первой зачётной сессии, я и решила перессориться со всеми близкими людьми. И начала как раз с дочери.

Помимо подруг, кофейни и обязанностей старосты, институт подарил Наташе серьёзные отношения с одногруппником. Её парень по имени Клим происходил из известной московской семьи Кудряшовых. Там было семеро детей, и все ходили в разные школы, в зависимости от своих склонностей и дарований. Кто-то развивал математические способности, кто-то, как Клим, учил языки, кто-то играл на виолончели, кто-то лепил, кто-то на коньках катался. Мать семейства бережно направляла отпрысков в нужную сторону и занималась логистикой, а отец финансово обеспечивал раскрытие талантов. Кудряшовы не раз давали интервью о вовлеченном родительстве, звучали убедительно, выглядели счастливыми: папа – добродушный и бородатый, мама – хрупкая и чуть экзальтированная, с атласной лентой вокруг головы. Наташу в их доме сразу приняли как родную. Оставляли ночевать в московской квартире, в том числе вдвоём с Климом, по выходным брали с собой на дачу под Чеховом, и нас с Митей приглашали: «Приезжайте обязательно, золотая осень по-настоящему золотая только там, и Мелихово недалеко».