Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
В декабре я спросила Наташу, когда у неё первый зачёт. — А я, наверное, не буду сдавать сессию, – миролюбиво поделилась дочь. — То есть? – Я перестилала ей постель, и простыня повисла, как парус без ветра. — Ксения считает, мне надо ещё раз попробовать поступить в театральный. – Наташа потянула за угол простыни. — Ксения? – Имелась в виду Ксения Кудряшова, мама Клима. — Ну да. И я поразмыслила и, наверное, согласна с ней. Всё-таки это мечта, призвание. Нельзя просто так бросать. «Просто так»? Два года мучений, разбитые надежды, растоптанная самооценка, впустую потраченные усилия и нервы – это «просто так»? Да ребенок только начал голову поднимать! Только в светлых её глазах затеплилось что-то, кроме боли и разочарования. И в той среде, куда она теперь попала, осмысленный взгляд, например, не считается чем-то предосудительным. — Слушай, тебе же вроде бы нравится в институте, – осторожно возразила я. – И шведский, и немецкий хорошо идёт. Тебя хвалят («а не ругают за неправильные зубы» – подумала я). — Ну, нравится. Типа, – скучно произнесла Наташа. – Но я хочу играть на сцене, мам. Хочу в театр. Я там… живая. А тут просто функции выполняю. Клим вот обожает языки, учит уже четвёртый, всё свободное время этому посвящает. И Ксения заметила, что у меня… не так. Нет горения. Наблюдательная Ксения с лентой в волосах. Вовлечённая и лучезарная. Наверняка слова «посвящает», «функция», «горение» – из её лексикона. — Ладно, допустим, ты хочешь в театр, – я перевела дух, выдохнула злость. Мы уже не пытались справиться с простынёй, сели на голый диван. – Но почему надо обязательно бросать институт? Он ведь уже существует, уже реален. А театральный… — Мам, я всё про театральный знаю лучше тебя. – Наташа резко встала. – Это я туда поступала, а не ты. — Ну, а я наблюдала… – К горлу подобралось возмущение. — Скажи ещё, что страдала сильнее всех, – дочь сузила глаза. – Короче, мам. Мне сейчас поддержка нужна. — Да разве я против? Разве я… — Теоретически не против, а практически – хочешь затолкать меня в филологи насильно. — Затолкать?! Наташа, послушай… — Послушай ты, – перебила дочь. – Вот Кудряшовы, кстати, меня слушают. И у Ксении опыт большой всё-таки, семеро детей… Количеством берёт, угу. — Но ты-то не ребёнок Ксении, – пыталась я увещевать. — Да какая разница! Я ей не безразлична. — А мне, по-твоему, безразлична?! — Мам, мы опять говорим о тебе. — Нет, – я подавила очередной приступ негодования. – Мы говорим о том, что можно готовиться в театральный, не отчисляясь из своего института. — А время я где возьму? Сессии, лекции, коллоквиумы, рефераты эти бесконечные, физкультура на лыжах! Мне программу заново собирать, плюс вокал, плюс танцы, плюс домру вспоминать заново… И на всё про всё три месяца, в апреле уже прослушивания начинаются. — Наташа, ты помнишь, как год после школы сидела дома, пока твои поступившие друзья учились? Как тебе было из-за этого грустно? Как ты говорила, что они убежали вперёд, а ты осталась одна в поле ждать автобуса? — Тогда я была другим человеком. Сейчас изменилась сильно. — И кто тебя изменил? Ксения? — В том числе! Она, между прочим, психолог… — Да сейчас все психологи! Два месяца – и на2 тебе сертификат. Это я точно зря сказала. Нечего низвергать героев в глазах их поклонников. Тем более в таких родных светлых глазах… |