Книга Еще 11 минут радости, страница 107 – Евгения Батурина

— Ну, раз она жена. И волнуется, переживает, как там Коган. Спать не может ранним вечером.

— Она пишет, что недавно с ним общалась. У них вообще хорошие отношения были когда-то. Я так понял, она ему про меня и напомнила.

Что?! Он так понял или она так сказала? В груди моей вскипело возмущение. Женщина из Нью-Йорка пытается внаглую присвоить себе чужие заслуги. Это я напомнила Когану про Митю! Это был мой секрет, мой букетик за пазухой. И теперь его выбросили и растоптали.

— Митя, а давно ты снова переписываешься с Александрой? – Не буду я называть её женой, и не просите!

— С некоторых пор. – Он отошёл к окну, будто спрятаться от меня хотел. Мини-чашку оставил на столе.

— И как ты думаешь, зачем ей это?

Он пожал плечами:

— Просто так.

— Бывшие ничего не делают просто так, – назидательно произнесла я. – Она ведь рассталась со своим… Дэном?

— Дейном.

— И теперь пишет бывшему мужу и спрашивает, как там его карьера и не надо ли помочь, – я распалялась всё сильнее. Ни следа не осталось от былой лёгкости, воодушевления, предчувствия хорошего. Мне было обидно и больно.

— Фрося…

— Митя, скажи честно. Ты правда хочешь начать всё это заново?

Он стоял у окна, сложив руки на груди и чуть наклонив голову. Смотрел на меня насмешливо, ласково и… понимающе.

А я в тот момент увидела себя со стороны.

Чем занимается Фрося весь вечер? Бесконечно вспоминает былое (билет в Одинцово, вафли, даже невинного Шарафутдинова), отказывается ехать домой и напрашивается к мужчине на чай и пластинки, сварливо попрекает его Гонконгом, который сама же устроила, ревнует к жене и называет крутым журналистом. Иначе говоря, флиртует нелепо, тяжеловесно и очевидно, сама того не сознавая. Причём всё это – когда её муж уехал к родителям, а дочь – к друзьям.

Бывшие ничего не делают просто так. Золотые слова, Фрось.

Очень стыдно. Очень банально. И очень некрасиво.

Надо подойти к Мите и всё объяснить, как-то исправить впечатление о себе. Убрать с его лица эту понимающее насмешливое выражение. Вернуть нашу спокойную дружбу безо всяких вредных примесей.

Обняться по-дружески.

Обняться.

Я подхожу, размыкаю Митины руки своими, на миг упираюсь лбом в его грудь. Потом приподнимаюсь, целую вроде бы в щёку, а получается в уголок губ, и чуть выше, около уха. Отстраняюсь, заглядываю в его глаза, сейчас очень тёмные. Оказываюсь в кольце его рук. Надёжном, прочном кольце. Ещё одно давнее воспоминание мелькает: «Ёж в безопасности, ёж пристегнут». Я невольно улыбаюсь, провожу тыльной стороной ладони по Митиной щеке. Наконец целую в губы и делаю всё то, что надо было, по-хорошему, сделать много лет назад.

Когда-то у нас в Журнале работала Таня Саганова. Приехала из Улан-Удэ, после первого же собеседования Катя Румянцева взяла её на работу и вскоре повысила до старшего редактора: Таня фонтанировала идеями, стремилась сделать больше и лучше. Однажды в апреле она вдруг засобиралась домой часов в пять – ещё засветло, что было совсем на неё не похоже. Подошла к Кате:

— Ты не против, если я пораньше уйду?

— Нет, конечно, – сказала Румянцева, слегка обескураженная: сдача в разгаре, многое не готово. – Что-то случилось, Танюш?

— Просто сегодня день рождения Гитлера, – буднично объяснила Саганова и принялась переобувать неудобно «севший» сапог.