Книга Еще 11 минут радости, страница 105 – Евгения Батурина

Митя взглянул на экран звонящего телефона и вдруг так явно обрадовался! У меня даже сердце дрогнуло.

— Это… Коган, – сказал он с тем же недоверием в голосе, с каким мулатка переспрашивала: «Тошно бесплатный? Тошно?» – Блин, а мы подходим уже.

— Ответь! Ответь обязательно! – принялась убеждать я, тоже взбудораженная.

Митя поколебался, потом махнул мне: подожди тут, прошёл очередь назад человек на десять, жестами попросил вклиниться. Ему разрешили – не с конца же пришел, а с начала. Наконец сказал что-то в трубку. Разочарованно засунул телефон в карман джинсов и вернулся ко мне.

— Что такое? – спросила я, перепугавшись. Дурацкий Коган. Ты что же, позвонил, чтобы его отругать? А казался приличным человеком…

— Да не успел я, – сказал Митя. – Он уже трубку положил.

— Так перезвони!

— Ну концерт же.

— Митя!!!

— Ладно! Ты входи, не жди, я тебя найду.

Я послушалась. И пританцовывать начала ещё до того, как на сцену вышла группа, играющая у Kasabian на разогреве, – от небывалой лёгкости и предчувствия чего-то хорошего. Когда Том Мейген явился публике весь строгий, в пиджаке и рубашке, сзади меня тронули за плечи. «Ну как?» – спросила я Митю взглядом. Хотя по его виду и так было понятно, что все неплохо. Руки с моих плеч он долго не убирал – вокруг бесновались восторженные поклонники Тома и Сержа, и мы рисковали снова потеряться в толпе.

Из клуба я вышла, предсказуемо напевая: «Ah! Oh come on!» Мулатка в синих сапогах оказалась рядом и пела то же самое, но лучше. Мы улыбнулись друг другу и стукнулись кулачками.

— А помнишь, как-то в Вознесенском мы с тобой и Дагировым составляли хит-парад лучших «камонов»? – спросила я Митю. Он ничего не пел, но тоже улыбался. – Спорили ещё, ты был за The Killers, Димон за Kasabian.

— Помню. Но победила, конечно, ты. То есть Franz Ferdinand. Только это было не в Вознесенском, – возразил Митя.

— Почему?

— Потому что, например, «киллерс» и «фердинандов» тогда ещё не существовало. А Kasabian только образовались.

— И правда. А где же это мы тогда?..

— Да у меня в Четырнадцатом.

— То есть совсем недавно?

— Угу. Год назад где-то.

— Надо же, – искренне поразилась я. Мне, видимо, последний год идёт за два. Со всеми этими Екатеринами, брейнстормами, Шубами, двойнями и разводами. – Ох, Митя, я так не хочу домой!

— А что у тебя дома такое?

— Ничего страшного, просто к моей сестре Ангелине сегодня приедет бойфренд Боб, тоже ветеринар. Ну, как бойфренд – она утверждает, что они «свободные люди» и «не вешают ярлыки», но встречается с ним два года. В прошлый раз у него ночевала в Свиблово, сегодня, значит, его очередь ночевать у неё. У меня.

— Молчаливый Боб наносит ответный визит, – прокомментировал Митя.

— Ха! Кстати, Боб действительно молчаливый. И очень робкий, хоть и свободный человек… Короче, им бы вдвоём побыть. Наверняка они на это даже рассчитывают: сидят там (или не сидят), думают, вдруг Фрося не придёт со своего концерта. А Фрося-обломщица раз и придёт! Не люблю я разочаровывать людей. И домой не хочу. Хочу слушать пластинки и пить зелёный чай.

Мы стояли у клуба и ждали, когда толпа чуть схлынет и первые её потоки добегут до метро по Ленинградскому проспекту.

— А Филя без тебя спокойно ночует? – спросил вдруг Митя.

— Обычно беспокойно. Но Ангелину почему-то жалует. Воспринимает как достойную дублёршу. Либо потому, что она моя сестра, либо потому, что ветеринар и заклинатель Филь.