Книга Еще 11 минут радости, страница 104 – Евгения Батурина

Звонок Дагирова застал нас с Митей уже у метро. Мы сбежали с работы пораньше, потому что начальство ещё не вернулось с аутинга, а девиз офисного планктона «среда – это маленькая пятница» начинал в новых условиях приобретать смысл. Я чувствовала себя лихой прогульщицей и свободной женщиной. Бестужев решил потратить неделю своего отпуска на помощь семье и уехал под Серпухов достраивать дачу младшему брату и ругаться с соседями из-за того, на чьей территории чей забор стоит. Наташа гостила у новой подружки в деревенском доме около реки с чудным названием Сторожка. Все находились где-то в лесу – руководство, муж, дочь. Собака моя была дома, зато под почти профессиональным присмотром: ко мне в Фили приехала сестра Ангелина, без пяти минут ветеринар из Тимирязевской академии. Она стажировалась в клинике на Кутузовском проспекте – от нас по прямой ветке, удобно.

— Так кого возьмём с собой вместо Дагирова? – спросила я Митю, когда мы вышли из метро.

— Не знаю, я уже написал всем, кто теоретически хочет или может. Пока никто не может, а Алейник не хочет. И пара человек молчат.

— Ну и ладно, – беззаботно сказала я. – Одарим кого-нибудь у входа, если что. Помнишь, мы отдали твой билет до Одинцова смешному дедушке в сапогах? Ну, на Белорусском вокзале. Он ещё почему-то называл тебя «милорд».

— А. Думаешь, сегодня он тоже придёт?

Времени до концерта оставалось прилично, так что мы зашли в «Максима-пиццу» у метро за холодным кофе.

— Слушай, мы же здесь однажды отмечали чей-то день рождения! – поняла я, оглядевшись. – Не твой, случайно? Ты на «Аэропорте» жил, тут близко.

— Вряд ли. – Митя искал в меню кофе со льдом, но не находил. – Спрошу так. Простите, девушка!

Когда официантка, рождённая быть следователем, допросила нас относительно состава, температуры и времени подачи кофе, я снова подняла тему:

— А почему не твой? День рождения.

— Да я редко отмечаю.

— Кстати, да. Почему?

— Привычки нет. Я же июльский ребёнок геолога. Даже если у меня успевали между переездами появиться какие-то друзья, то летом они разъезжались.

— Давай в этом году нормально отметим? Вроде почти все наши в Москве, – предложила я. – Та-ак. Это же… послезавтра? Семнадцатого?

Тут в моей голове, настроенной сегодня на разблокирование воспоминаний, мелькнула картинка: зелёная тетрадь – «анкета», почерк с наклоном влево, «Шарафутдинов Артур Ринатович, 17.07.1980».

— Фрося, ты что застыла? – Митя помахал рукой перед моим носом.

— Да вдруг осенило.

— Чем?

— У тебя и моего одноклассника Шарафутдинова день рождения в один день! Представляешь?

— М-м. Поразительно, – Митя смотрел на меня без особого понимания. Ну да, вне контекста не такой уж интересный факт. А объяснять всё и называть Артура своей первой любовью я почему-то постеснялась. И вообще себя застеснялась.

— Ладно, ты всё равно на два года старше него, – резюмировала я и начала размешивать лёд в латте. Хватит копаться в прошлом.

На концерт мы чуть не опоздали: недооценили очередь перед входом в клуб. Она тянулась, похоже, по всей улице Балтийской и двигалась очень медленно. Когда до нас оставалось человек пять, Митин телефон громко зазвонил. Неужели кто-то из друзей очнулся и захотел на Kasabian? Будет неловко: мы уже вручили дагировский билет симпатичной мулатке в ярко-синих шёлковых ботфортах. Вот такие разборчивые, да – предпочитаем людей в сапогах.