Книга Еще 11 минут радости, страница 106 – Евгения Батурина

— Понятно, – Митя задумался. – Я сейчас, наверное, произнесу самую пошлую фразу на свете. Но… у меня дома есть отличная коллекция пластинок. И зелёный чай.

До Четырнадцатого подъезда мы добрались где-то к часу ночи. Решили, что выпьем чаю под винил, а потом вызовем мне такси. Авось Ангелина и Боб уже будут спокойно спать за закрытой дверью и не травмируются от моего появления. Когда Митя поставил чайник и открыл крышку проигрывателя, я вспомнила о звонке Когана. Так ведь и не выяснила толком, о чём они говорили. Интересно, славный Ефим Андреич меня упомянул? Если нет, самой бы не проболтаться Мите о нашем знакомстве. Отчего-то хотелось держать его в секрете. Как букет за пазухой.

— А что там твой Коган?

Митя, видимо, шутки ради, опустил на проигрыватель пластинку Леонарда Коэна и ответил:

— Ну, вроде бы зовёт обратно.

— «Вроде бы»?

— Зовёт. Точно. Я просто до сих пор не понимаю, с чего бы это.

— По-моему, слухи о происходящем в нашем Издательском Доме дошли уже до всех остальных издательских домов.

— Может быть, – сказал Митя, помедлив. – Пожалел, наверное.

— Тебя это оскорбляет, если да?

— М-м, – он подумал. – Нет… Нет.

— И правильно, – кивнула я. – Милосердие не оскорбительно. И даже если пожалел, позвал точно не только из-за этого. Митя, ты же крутой журналист. И твой Коган не дурак. Он тебя в Лондон посылал. И в Нью-Йорк…

— А сейчас хочет в Гонконг отправить, – произнёс Митя. – То есть не сейчас, а осенью.

Я продолжила одобрительно кивать, хотя слово «Гонконг» мне не понравилось.

— И надолго?

— Пока не знаю. Обычно не меньше года.

— Ясно… А ты помнишь кафе с гонконгскими вафлями? – спросила я. – На улице Красина.

— Помню. Я туда приходил потом, а его уже не было. Ни следа причём. Как в фильмах про заговоры и альтернативную реальность.

— Это после Владивостока?

— Угу. – Он прислушался и пошёл на кухню за чайником.

— Любишь ты, Митя, уезжать на восток. И обычно дальний, – сказала я вслед. – Нет бы на ближний собрался.

— В смысле в Ливан или Сирию?

— В смысле в Ногинск или Балашиху.

Митя бросил в оранжевый заварочный чайник шарик связанного зелёного чая, залил водой, недовольно произнёс: «Слишком горячая, надо было подождать».

Леонард Коэн допел про знаменитый синий плащ. На Томе Мейгене был сегодня синий пиджак, на мулатке – синие сапоги. А на мне – ничего синего. Хотя Митя когда-то говорил, что у меня синие глаза, а не серые. Тёмный кобальт. Больше такого никто не говорил.

Пока Митя разбирался с чаем, его телефон всё время светился, туда одно за другим без звука – выключенного на время концерта – приходили сообщения. Эта иллюминация мне надоела.

— Кто там тебя разыскивает в половину второго ночи? – наконец не выдержала я.

— Жена, – отреагировал Митя спокойно.

— О.

Даже не «бывшая жена». Интересно.

— У неё в Нью-Йорке ещё ранний вечер.

— Ну тогда ответь уже, – вдруг рассердилась я.

— Хорошо. – Митя взял телефон, прокрутил все сообщения, прочитал, написал что-то очень коротко – типа «ок». А может, и сердечко отправил.

— Чего хочет? – По замыслу мой вопрос звучал небрежно.

— Тоже спрашивает про Когана.

Тоже! Как у нас с женой много общего! И про Когана он ей уже успел рассказать.

— Жена тоже поедет в Гонконг? – продолжила я небрежный допрос.

— С чего бы? – Митя снова отложил телефон и разлил чай по маленьким чашечкам-стаканчикам.