Книга Еще 11 минут радости, страница 110 – Евгения Батурина

Иначе говоря, дети – это трудно. Измены и расставания – плохо. Любовь – ещё не все, когда ты взрослый. И вот это мне надо сообщить подругам, которые в данный момент не могут забеременеть, разводятся, находятся в любовной горячке и встречаются с женатыми мужчинами…

Нет уж. Они поддерживали меня, когда могли. Сейчас – не могут.

Я купила всем ещё по латте и по булочке с корицей. Мы сделали общее селфи, Таська выложила его в свои соцсети под тегом #кофеибулочкы.

Приехал Бестужев из Серпухова. Приехала Наташа с реки Сторожки. Закончилось лето. Начался новый учебный год.

В сентябре Митя улетал в Гонконг.

В Шереметьево мы провожали его вдвоем с Алейник, на её машине. Забрали вечером из редакции на Соколе. Митя говорил, что вызовет такси, но Таська настаивала: «Дай мне о ком-нибудь позаботиться, жалко, что ли? Заодно проверю, как там с пробками». Она тогда подумывала купить квартиру в районе Покровского-Стрешнева, я ездила с ней смотреть варианты.

Ленинградка, конечно же, еле двигалась в сторону области, но мы выехали заранее, так что Алейник ворчала только для проформы – на тех водителей, которые, с ее точки зрения, неправильно стояли в пробках.

— Да хватит метаться! – выговаривала она черному «ленд крузеру». – Четвёртый раз уже меняешь полосу. СДВГ у тебя, что ли?

— Кажется, он тебя не слышит, – заметила я.

— Меня никто не слушается, – охотно подтвердила Алейник. – Люди вообще любят производить бессмысленные действия. Моя сестра мелкая в Тимашевске выходит замуж. И собирается менять фамилию. С А-лейник на О-лейник! Кучу документов переделывать будет, включая свеженький диплом. Потому что, видите ли, семья мужа настаивает. Гордятся своим «О».

— Пусть хотя бы в Вологду тогда переедут, – предложил Митя с заднего сиденья.

— Или в Ирландию, раз такие гордые, – вставила я. – Будут О'Лейник.

Мы добрались до Шереметьева, оставили машину на стоянке, прошли в терминал. Почему-то в аэропорту у многих людей такой потерянный вид, будто они ещё не решили, куда лететь и надо ли вообще. Митя решил. Сдал чемодан, отошёл от стойки регистрации, убрал посадочный в рюкзак, повернулся к нам:

— Ну что же, я поехал. Спасибо, что проводили. Прощаемся?

— Можно только я очень быстро попрощаюсь? – проговорила Алейник. – Писать хочу ещё с Ховрино. Удачи в Гонконге, береги себя, не лезь к триадам!

Таська приобняла Митю, чмокнула в щёку и побежала искать туалет. Теперь мне надо было что-нибудь сказать.

Мы нормально общались последний месяц. Вернулись к дружбе, не вспоминали о концерте Kasabian и всём, что было после. Митя почти сразу ушёл работать к Когану, я осталась в Доме одна. Не к кому уже было ездить на второй этаж.

— Ты успел посмотреть Три Д? – спросила я Митю. – Кстати о Ховрино.

Три Д – это три дочки Дагировых, две из которых родились недавно.

— Ага, – улыбнулся Митя. – Я уточнил у Димона, какую из них буду крестить. Напугал мусульманского дедушку из Хасавюрта.

— Мы с Алейник подарили близняшкам две половинки медальона, – похвасталась я.

— А Удалых вообще на входе заявил: «Правая красивее!»

Удалых теперь жил в Четырнадцатом подъезде, перехватил Митину квартиру.

Я вспомнила об этом и тут осознала: Митя правда уезжает. По-настоящему.

Мы не станем больше нормально общаться, потому что его не будет рядом.