Книга Еще 11 минут радости, страница 103 – Евгения Батурина

— Простите, а вы Коган? – обратилась я к Ефиму Андреевичу-Стивену Фраю.

— Да. – Он наклонил голову, будто отрекомендовался. – Так заметно?

— Я догадалась. И, кстати, слышала, что вы лучший начальник на свете. Буквально пару дней назад.

— От кого же? – Коган-Фрай поднял британские брови.

— От Дмитрия Завадского, помните такого?

— Ба-а, – хохотнул Коган. – Ещё бы не помнить. Он разбил моё нежное сердце! Вам он кто, бойфренд, брат, дядя?

— Друг. И коллега. Мы в одном Издательском Доме работаем.

— А где он сейчас?

Я назвала наш Дом и деловую газету.

— И что же, процветает ваш друг Завадский? Устраивает его всё?

— Не особо, – проявила я полную корпоративную нелояльность. – У нас там…

— Наслышан, – кивнул Коган. – Менеджмент эффективный и эффектный. М-м, а что же Дмитрий мне не позвонит? Гордый?

— Да тоже совестливый просто. Мы все такие. Митя не слишком красиво уволился, а вы сломали скайп.

Маша сделала большие глаза и фыркнула.

— Позвоните ему сами, – выпалила вконец обнаглевшая я.

— Какой-то у нас слишком романтичный разговор получается, – засмеялся Коган, по виду очень довольный. – Сердце разбито, никто никому не звонит… Ладно. Я понял. Учту. А вы тоже приходите к нам работать, совестливая Ефросинья.

Тоже! То есть всё-таки есть шанс, что Мите он позвонит. Только не по скайпу.

От Маши и Когана я ехала воодушевлённая. Вот как бывает, сама работу не получила, но, возможно, нечаянно сделала добро и нашла её другому человеку. Он об этом не узнает, а я-то буду знать!.. И район у них тут хороший. Здание метро старое, аутентичное, люблю такие, и зелень вокруг, и дворы очень московские. Тут я вспомнила, что послезавтра мне опять ехать сюда же, на Сокол: мы с Дагировым и Митей собирались на концерт Kasabian в клуб на Балтийской улице. Наверняка и это добрый знак.

15 июля 2015-го. Помню, была среда – середина недели, середина месяца, середина лета. Июль уже успел побыть экстремально жарким, потом нетипично холодным, и вот угомонился, утихомирился, остановил эмоциональные качели и показал москвичам комфортные +22–23.

Билеты на концерт покупал нам троим Дагиров, однако сам в последний момент передумал туда идти. Мадина была уже сильно беременной и очень тревожной. Она всё время боялась, что роды начнутся раньше срока, без планового кесарева и без Димона, но при Дильке Маленькой. Когда чувствовала себя «необычно», сразу звонила Дагирову и своему доктору. Когда муж и врач пытались её успокоить, плакала либо ругалась: «Моё мнение весомее, я вешу больше вас обоих!» У Дильки была няня, часто приезжали Мадинины мама и сестра, но это слабо помогало. После работы Дима всегда мчался домой, и для концерта собирался сделать исключение лишь потому, что тёща обещала покараулить Мадину, Дильку и двойню до его возвращения. Планы нарушил капризный июль: тёщу продуло то ли под кондиционером в жаркой стадии, то ли под ветром в холодной. Звук её простуженного голоса по телефону напугал Мадину, а потом и Дагирова (ещё не хватало заразить беременную!). Он позвонил Мите и попросил взять на концерт кого-нибудь другого. «Я всё равно слышал Kasabian в прошлом году на фестивале», – сказал Димон мечтательно: вспомнил, верно, каким простым был тот год – подумать только, всего один ребёнок, один!..