Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 22 – Миюки Асаба

— Ничего не понял.

Самон походя сорвал с чьей-то калины-гамадзуми очередную пару ягодок и под немой укор Соитиро отправил их в рот. Не в силах и дальше наблюдать такое бесчинство, мечник отвернулся.

— Кажется, я тебе вчера рассказывал про ци, так?

— Про цишэнов, которые рождаются из искажений потоков ци? Рассказывал, хотя я ни слову не поверил, – без запинки огрызнулся Соитиро.

Самон только усмехнулся.

— Удивительная твердолобость. Так вот, что касается каналов, по которым курсирует энергия ци, то это нити судьбы. Ну знаешь: «Если еще доведется судьбой…» – вот эти нити, узы между людьми. Это и есть потоки ци, что связывают все живое и неживое.

Пару красных ягод, которые Самон катал на ладони, он вдруг всучил Соитиро. Тот не хотел даже прикасаться к чужому добру, но ведь и выкинуть жалко… В конце концов мечник смирился и съел их. В нос ударили кисло-сладкие нотки, и почему-то вспомнилась сестра, еще маленькая. Наверное, оттого, что в детстве она часто рвала ягоды, когда играла в дочки-матери.

Когда Соитиро задумчиво затих, Самон улыбнулся широко, так, что опять морщинки заиграли в уголках глаз.

— Тебя с этой гамадзуми связали ниточки судьбы. Ты получил из ягод энергию ци, и теперь она течет по твоему телу. Калина, в свою очередь, связана с теми людьми, что ее вырастили, с дождями, что ее поливали, с землей, в которую она пустила корни, с червями, которые взрыхлили эту почву, – множество ниточек сплелось, чтобы на ней поспели плоды. Иначе говоря, мир состоит из сложных переплетений. Нити судьбы – как сосуды, по которым струится ци. То, что мы едим, те, кого мы встречаем, даже дороги, которыми мы ходим, – все это судьба в той или иной мере.

— Хм-м… Кажется, понимаю. Когда противники обмениваются ударами, между ними и впрямь протекает ци.

— Угу. Это и есть судьбоносная связь. И вся штука в том, что, хотим мы того или нет, по нитям к нам иногда притекает такая ци, о которой мы не думали не гадали. – Самон бросил быстрый взгляд на храм, из которого они ушли, и о чем-то непривычно серьезно задумался.

— Что с тобой?

— Да так… Вот смотри, ведь вся округа, в том числе лавка тофу, верила, что в доме Миикэ живет чудище, которое за рукав заманивает на съедение мужчин. А раз люди его боялись, то по нитям неизбежно потекла соответствующая ци. Потому что они не сомневались, будто несчастная любовница не могла обрести покоя, умерла дурной смертью и наверняка не исчерпала охватившей ее душу ненависти.

Соитиро вспомнилась ужасная гримаса хання, которая явилась ему перед тем, как он разрубил морок.

А ведь и то верно: женскую ненависть всегда рисовали именно с таким лицом.

— То есть ты хочешь сказать, что форму цишэну придали люди, которые не знали правды, хотя душа госпожи Акэно и усадьбу давным-давно покинула?

— Да! Именно так, учитель. Наконец-то ты понял.

— Понять и принять – это разные вещи.

Самон застыл, совершенно огорошенный, а потом возвел очи горе. На попутчиков уже косились прохожие, поэтому Соитиро ускорил шаг. Хотя Самон бросился следом, мечник и бровью не повел: он не собирался показывать, будто знает этого человека, и так они снова вернулись к главному дому Миикэ.

Соитиро отправился к хозяину вернуть зеркало, а с Самона спустил глаз всего на минутку. И тем не менее, когда вернулся, тот уже вовсю хлопал главную супругу по спине и, видно, вовсю ее очаровывал.