Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 20 – Миюки Асаба

Соитиро остановился как вкопанный, а у Самона глаза забегали.

— Ой…

— Если ты мне солгал, то получается, что мы без разрешения обыскали чужой дом!

— Зачем сразу так? Не дом, а, как его, морок, порожденный слабостью сердца! Ну что в этом за беда?

— Еще какая беда. Зеркало в самом деле лежало на дне колодца, и я его оттуда достал против воли хозяев.

— Что ты к мелочам цепляешься? Зануда.

Соитиро крепко задумался.

— Ладно, была не была. Пойду с тобой и прослежу, чтобы ты не сбежал с ворованным зеркалом.

— Фу ты! Нет уж! Ты у меня и так уже в печенках сидишь.

— Какое совпадение. И ты у меня.

Пока предсказатель жаловался с самым что ни на есть несчастным видом, мечник зашагал к станции.

По прибытии они расспросили местного рикшу и благодаря ему нашли простенький магазин, по которому никто в жизни бы не догадался, что его владелец держит полюбовницу в отдельном доме. Рикша рассказал, что Миикэ живет там вдвоем с главной супругой.

На пороге их встретила весьма важного вида пожилая дама: сразу видно, всю жизнь управляла большим магазином. Она нахмурилась, завидев чудаковатого оборванца Самона, но безупречные манеры Соитиро несколько усыпили ее бдительность, и она пропустила странную компанию к мужу.

Чай гостям выставили совсем слабый, татами в доме видали лучшие виды, а крыша в дождливые сезоны явно подтекала. По всему убранству чувствовалось, что бывший торговец знавал времена и поблагополучнее.

От Миикэ остался обтянутый кожей скелет, и больной старик больше напоминал сушеную креветку. Он кое-как, не без помощи супруги, сгорбился в постели. Похоже, до своего семидесятисемилетия в будущем году он дожить уже и не надеялся.

— Да, была такая история. Вас, молодые люди, тогда еще на свете не было. Здесь мы держали большую лавку, не знали отбоя от покупателей. Только с тех пор, как понастроили железных дорог, клиентов унесло в Гиндзу. Почти все, кто остался здесь, прогорели. Представьте себе, старые знакомые позабыли, какое добро от нас видели, и как дела пошли на спад – как ветром сдуло. Давно уж ко мне гости не захаживали… Вот не думал, что кто-то принесет столь памятную вещицу! – Дрожащими пальцами старик нежно гладил половинки сломанного зеркала. – Моя милая Акэно была для меня как лучик света, и я заказал выгравировать журавля и черепаху на фоне восходящего солнца. Мы с ней вместе придумывали, как их изобразить. Счастливые времена! По-моему, прекрасно получилось, не находите? Вот только… совсем не выпало нам с ней вечного блаженства. Как же я с ней дурно обошелся. Ни о чем так в жизни больше не жалею.^[37][38]

Старик обводил пальцами контуры выгравированного рисунка и вспоминал, что было.

Он повстречал молоденькую гейшу Акэно, когда той едва сравнялось шестнадцать. Звезда его лавки уже начинала закатываться, но он всей душой влюбился в девушку, которая годилась ему в дочери, так что он все равно построил ей собственный дом и внес имя девушки в семейную книгу. Зеркало заказал тогда же вместе с набором других вещиц.

Счастье на долю влюбленных, однако, выпало недолгое. В один час и здоровье подвело Миикэ, и дела магазина пришли в упадок. Он больше не мог часто навещать любимую. Хотел послать к ней слугу следить за тем, чтобы ей всего хватало, но боялся, что молодой мужчина похитит сердце возлюбленной. Решив в конце концов, что только женщина способна понять женщину, он поручил это деликатное дело главной супруге.