Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 18 – Миюки Асаба

Мечник нахмурился: он не переносил шумную болтовню. Твердо решил выставить бездельника за порог, как только тот поест.

— Эй! Не знаю, кто вы и откуда, но держались бы от того места подальше! – вдруг окликнули их, и оба мужчины обернулись. – Ой! Янагида-учитель! Простите, не признал.

Это оказался парень из лавки тофу. Когда Соитиро понял, что именно к ней выходил дом несчастной полюбовницы, то густо покраснел. Мало ему всех прочих бед! Он ведь еще и в колодце искупался, вымок до нитки, стоял в одном исподнем и сжимал остальную одежду в руках.

Никто отродясь не видел Соитиро в таком непотребном виде, да еще и в компании этого размалеванного – а рукава Самон закатал, и теперь ничто не прикрывало возмутительных татуировок – бесстыдника. Парень переводил взгляд с одного на другого и незаметно пятился. Что мать, что сын вот уже второй день кряду заставали его в стыдную минуту.

— А ты что-то знаешь о доме, который здесь стоял? – тем временем дружелюбно поинтересовался предсказатель.

— Ну да. Здесь был страшный дом, его вся округа знала. Да мы с учителем Янагидой застали его еще детьми. Когда с ребятами летом проверяли, кто храбрее, или лазили в зеркальный колодец Миикэ, или лезли на гору тэнгу. У меня от такого соседства мурашки по коже бегали.

— Ах вот оно что. Зеркальный колодец!

Соитиро невольно покосился на половинки зеркала у товарища за пазухой. Про эту местную достопримечательность он слышал впервые. Пусть они с сыном хозяина лавки тофу тренировались в одном додзё, но никогда не играли. Как и не играл Соитиро с остальными ребятами. Если до него долетали какие-то местные сплетни, то только через сестру, а теперь и она уехала.

— Дед рассказывал, что лет тридцать назад там жила полюбовница торговца тканями. Да так богато жила, что нам и не снилось. А потом он перестал здесь появляться, денег тоже не стало. Полюбовница плакала, что он ее разлюбил, потому что она постарела. Ей стало противно смотреться в зеркало, и она утопила его в колодце. Потом стала давать уроки игры на сямисэне, но дело не пошло. Кормилась за счет гостей, а ходила к ней ночами вся округа. Долго она не протянула. Говорят, бросилась с горя в тот же колодец… Вон, видали, за сусуки колодец проглядывает? Там и утонула, – поделился с ними парень, указывая на развалины прежнего колодца. Видимо, того самого, в который давеча нырял Соитиро.^[34]

Зеркало мечник вытаскивал из воды самолично. Вон оно: нерушимым доказательством оттягивает кимоно Самону. Получается, на дне лежали еще и кости бедной Акэно?

Мечник шумно сглотнул подступивший к горлу ком.

«Разве это не морок, который наслало мне собственное сердце?»

— С тех самых пор, говорят, если забредает вдруг на улицу одинокий путник, то к нему выходит женщина, которая утягивает его с собой за рукав. И никто из путников больше не вернулся!

— Эй, пустомеля, где ты там пропал?! А ну, марш домой! – пронзительно прикрикнули на рассказчика из лавки.

Парень вжал голову в плечи и рассмеялся:

— Но лично я матушку боюсь больше, чем призрачного дома.

С этими словами он бросился к черному ходу.

— Все сошлось.

— Вот! – довольно кивнул Самон, и Соитиро вновь зашагал к своему дому: надо скорее переменить платье, а то еще кто из соседей увидит это непотребство.