Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 16 – Миюки Асаба

— Нашлось оно. Лучше бы руку протянул, чем просто командовать, – пожаловался мечник, когда все же выбрался на поверхность.

Нахальный предсказатель даже повернуться к нему не удосужился. Когда Соитиро уже замахнулся хлопнуть неблагодарного хама по плечу, то дрогнул: шею предсказателя обвивали белые пальцы. Из-за плеча Самона выглянула женщина, уставившаяся Соитиро в душу и плотоядно облизнувшая алые губы. Это была Акэно.

— Что же там такое… «нашлось»? – спросила она нечеловеческим голосом.

Самон безвольно сполз по стенке колодца. Женщина переступила через бесчувственное тело и надвинулась на второго гостя. От неожиданности тот отшатнулся. Еще бы чуть-чуть – и женщина опрокинула бы его головой в колодец.

Глаза сверкали змеиным блеском, а острые ногти заскреблись о грудь Соитиро. Женщина зловеще хихикнула, и жаркое дыхание с губ защекотало ему шею.

— Учитель, бегите… Только прихватите егос собой, – прохрипел Самон, пытаясь приподняться с земли.

Хорошо, что Акэно его не убила, зато на Соитиро она насела еще настойчивее. Мечник как-то держался, но не решался поднять руку на слабое существо, и, пока колебался, алые губы все приближались, приближались…

— Прекратите, – упрекнул он ее. – Я не Миикэ.

— Он уже все равно не придет, – возразила Акэно. Рука женщины постепенно спустилась к его солнечному сплетению, но застыла, коснувшись заткнутого за пояс улова.

— Мне сказали, это зеркало – сокровище его рода. Поговорите с супругом. Может, вам станет легче, если вы швырнете в него этим зеркальцем? – Соитиро как можно обходительнее взял хрупкое создание за плечи и отстранил от себя. Протянул зеркало хозяйке дома. – Но самое главное – вам надо себя беречь.

— Не вздумай, кому сказано! Учитель, ты совсем дурной?! – завопил Самон, неожиданно приходя в себя и вскакивая на ноги.

— Почему? Миикэ сам виноват, что совсем пренебрегает супругой! – скривился Соитиро.

Вдруг Акэно заливисто захихикала. С каждой секундой она смеялась все громче и громче.

— Госпожа Акэно?

Женщина впилась ногтями в зеркальце. А мечник не верил собственным глазам: в гладкой медной поверхности отражалось его собственное изумленное лицо и перекошенная гримаса с выпученными глазами и ртом до ушей, точно маска ревнивицы-хання.^[33]

— Какое у тебя доброе сердце. Люб ты мне, милы мне добрые сердца. Ты же меня не бросишь, правда?

— Вы что. Мне домой пора. Кикуё приготовила ужин – не пропадать же ему!

Акэно вырвала зеркальце из его рук. Хрупкая фигурка разрасталась на глазах, и вот уже над мечником нависала настоящая великанша. Просто-таки демоница: глаза ее горели, изо рта торчало четыре кривых клыка.

— Что ж это такое! – возмутился Соитиро и хотел схватиться за деревянный меч, но вовремя вспомнил, что оставил его вместе с хакама, когда залезал в колодец.

— Учитель! – крикнул Самон, кидая ему оружие.

— Будь мои-и-им!.. – взвыла демоница и наклонилась, чтобы впиться в Соитиро зубами.

На лоб закапала теплая слюна, которая залила и занесенный меч.

— Вот оно что! Так она и есть мой морок!

Как ни постыдно признавать, но, видно, страх Соитиро перед женскими чарами переродился в это кошмарное наваждение. А значит, вот и истинное обличье Мары, который не пускает его вперед на пути меча!

— Тут и думать нечего: повергнуть!