Книга Ловушка шелкопряда, страница 115 – Рин Чупеко

Я не запомнил, как мы выбрались из той проклятой пещеры обратно на солнечный свет.

Я чувствовал, как Кагура крепко держала меня за локоть, чтобы не позволить упасть, и отрывисто приказывала Райли делать то же самое. Я знал, что они разговаривают, но не прислушивался. До меня доносились обрывки, что-то о шоке. Они точно говорили обо мне, но я понимал, что мне все равно.

Я чувствовал себя странно. Я научился распознавать признаки одержимости: ощущение тяжести в груди, как будто что-то завладело вашими внутренностями. Когда оно идет против вашей воли, то впивается когтями, лишает сил, как делала та женщина в маске, которая жила в моем теле долгие годы. Но если существо становится добровольным партнером, каким была Окику, оно дарит вам внезапный прилив энергии.

Чужое присутствие не было явным, просто теплилось на грани осознания – давало понять, что оно здесь, и только. Пока что.

Тем временем мое тело налилось свинцом, по лицу заструился пот.

Раз или два Кагура приказала Райли остановиться, чтобы измерить мою температуру и проверить пульс. При этом она поджимала губы, но ничего не говорила.

Они закинули мои руки себе на плечи, в то время как остальное мое тело прижималось к ним, точно тряпка, вывешенная сушиться. Я осознал, что мы прошли мимо гниющей древесины, которая когда-то служила питомниками шелкопрядов, мимо домов с разлагающимися в них душами. Где-то в глубине я помнил, что до того, как все пришло в упадок, на алтарях стояли куклы, которых почитали те, что остались позади. Я помнил дневник и материнскую любовь.

Легко оглядеться вокруг и забыть, что когда-то здесь царила жизнь. Что когда-то здесь жила любовь.

Впереди показались ворота. Кагура и Райли попытались открыть их, при этом удерживая меня между собой. Когда мы вышли, я начал сопротивляться.

— Я не могу, Кагура. – У меня не осталось ни слез, ни слов. Я повторял одни и те же слова снова и снова, как будто, если произнести их достаточное количество раз, что-то изменится. – Я не могу, Кагура. Не могу.

Как бы иррационально это ни звучало, я не хотел оставлять ее.

— Мне жаль, Тарквиний-сан, – мягко прошептала Кагура, – но нам нужно идти.

Мы снова оказались в гуще леса. Я был настолько слаб, что мог лишь брыкаться и скулить, так что в конце концов мико добилась своего. Земля была усеяна ветками и камнями, но, несмотря на все травмы, Кагура и Райли крепко держали меня, не позволяя упасть.

На какое-то время я отключился. Не знаю, как долго мы блуждали, прежде чем нас нашли. Все началось с шума – криков и свиста, которые нарушили тишину Аокигахары.

Райли как безумный бросился вперед, принявшись улюлюкать, вопить и размахивать руками. Я заморгал, а в следующее мгновение оказался лежащим на земле, а люди перекладывали меня на грубые носилки. Я увидел, как Кагуру, несмотря на ее явные протесты, также устраивают на носилках, а затем перед моим взором возникла Келли. Она появилась откуда-то из-за шума и заключила меня в крепкие объятия, от которых перехватило дыхание.

— Ты чуть не довел меня до сердечного приступа! – зарыдала она, и наш общий вес вынудил медицинский персонал опустить носилки на землю. – Куда ты ушел? Почему вот так сбежал? Я же просила никогда больше так со мной не поступать. Ты солгал!