Книга Последний рассвет, страница 75 – Анна Тодд

— Нет, – резко отвечаю я, выдыхая через нос.

— Он такой вспыльчивый, прямо как отец. – Мама пытается говорить ровно и безучастно, но я слишком хорошо ее знаю. Годы наблюдений сделали меня экспертом по ее мимике: цоканье языком, едва уловимое движение бровей, избегание зрительного контакта. Это и многое другое – мамин способ скрыть свои истинные чувства.

— Откуда ты знаешь его отца? – спрашиваю я пересохшим ртом, мысленно пытаясь разложить ситуацию по полочкам.

Джулиан говорил, что она разрушила его жизнь… Там что-то произошло: какая-то драма, последствия которой мама подавляла бог знает сколько лет. Она была первой любовью Гарсии-старшего.

Мое тело ноет от напряжения, пока я пытаюсь собрать этот зловещий пазл. Неужели мама тоже его любила?

Какая ирония судьбы! Не успела я влюбиться в парня с другого континента, как выясняется, что наших родителей связывает какая-то мутная история! Похоже, мне предстоит выучить новый жестокий урок: как бы ни было хорошо сегодня, завтра придет расплата за счастье – в троекратном размере.

К физической боли я давно приспособилась, однако не ожидала, что боль душевная может быть такой сильной.

— Мама, как вы познакомились? Ты любила его? Если да, почему ты так поступаешь?

Я вижу, как она устала, как неловко ей от того, что столь тщательно оберегаемое прошлое настигает теперь нас обеих. Еще до того, как мама встает из-за стола, я чувствую, как она вновь облачается в броню своих защитных доспехов.

— Я поступаю так именно потому, что любила его, – говорит она, прищурившись, забирает бутылку вина из ведерка со льдом и уходит из ресторана.

Я возвращаюсь в номер, с трудом сдерживая рвотные позывы. Хорошо, что я сегодня не ела, иначе меня бы точно стошнило. Голова набита ватой, кости превратились в желе. Я встаю под душ – в ушах пульсирует, мысли разбегаются в разные стороны. Намылив голову, гадаю, сколько я так простояла. Две минуты? Двадцать? Помню только, что трижды выходила из кабинки, чтобы проверить телефон – вдруг Джулиан написал? Но нет. Разумеется, нет.

Если бы только он позволил мне объясниться… И что бы я сказала? Мол, не унывай, пока моя мать разрушает твою жизнь и жизни тех, кто тебе дорог? Не беда, мысли позитивно, а я пока примерю очередное дизайнерское платье – как-никак, благотворительный бал намечается!

Просить Джулиана забыть обо всем было бы верхом эгоизма. Сердце разбивается на тысячи осколков. Они обречены вечно плавать на поверхности – слишком легкие, чтобы утонуть, слишком мелкие, чтобы однажды собраться в единое целое.

Проснувшись от того, что под подушкой вибрирует телефон, я хватаю его, но робкая надежда тут же сменяется разочарованием – это мама. Я сбрасываю вызов. Она все равно не оставит меня в покое – перезвонит или явится лично, но я не отказываю себе в удовольствии устроить маленький бунт.

Выключив телефон – еще один бессмысленный акт неповиновения, – я подхожу к окну. Солнце уже высоко, уличные торговцы расставляют тележки и выносят столики. Голова раскалывается, и, тихонько постанывая от боли, я распахиваю окно, надеясь, что утренний бриз принесет хоть какое-то облегчение.

Воздух удивительно свежий, из соседней пекарни доносится чудесный аромат свежеиспеченного хлеба и румяных булочек. Желудок тут же отзывается голодным урчанием – эх, вот бы сейчас телепортировать сюда аппетитный сэндвич или что-нибудь сладенькое! Впрочем, я ведь могу просто заказать еду в номер… само собой, на мамины грязные деньги.