Книга Смерть в его глазах, страница 133 – Ульяна Соболева

Следопыт показал снимок свежего следа у галереи. Узкий отпечаток Дарины уходил по очищенной бетонной полосе; рядом — тяжёлые подошвы четырёх мужчин. На одном кадре остался след ладони в светлой цементной пыли и зацепившееся за шершавый край белое волокно накидки. Крови не было. Мы знали только, что она шла сама и к стене прикасалась довольно твёрдо, чтобы оставить ладонь. Я поймал себя на том, что уже видел в воображении её тело. Последние месяцы Захарский и Лис кормили меня картинками, которые мозг принимал за факты. Теперь страх делал то же самое без их помощи.

— Принято. Пока считаем травму неизвестной.

Сапёр раздал всем схему свежих линий подрыва. Заряды находились под западной площадкой, у края склона и под старой галереей; дистанционный канал не работал из-за глушения. Если Дарина окажется возле панели, он сможет провести её мимо проводов, но для этого требовался голосовой канал. Связист поймал слабый сигнал отдельной рации и пообещал усилить его у корпуса.

Врач протянул мне запасные перчатки, но край не отпустил. В этом коротком движении была вся предстоящая граница: когда найдём Дарину, я освобождаю место. Врач решает, можно ли её двигать; сапёр — что можно трогать вокруг. Если она будет ранена и всё равно потребует идти сама, её решительность не станет диагнозом. Полезу руками без команды — меня свяжут первым ремнём. За стеной кто-то тащил ящик с патронами; металл бил о металл, связь захлёбывалась докладами. Я мог заменить врача одним словом. Вместо этого разжал пальцы и забрал перчатки.

Врач открыл термоконтейнер. Между грелками лежали два маркированных пакета крови. Рядом стояли кислород и укладка для активного согревания; акушер уже ждала на защищённой линии. Вес укладки, шорох упаковки, две тёмные дозы под прозрачным пластиком дали страху форму, с которой можно работать. За обеих — женщину и нерождённую девочку — отвечал врач. Я держал связь и делал ровно то, что он скажет. Исходу приказать было нельзя; можно было только застегнуть бронежилет и взять на себя одно совершенно конкретное обязательство: не мешать. Сапёр развернул схему карьера.

— Комплекс заброшен, но три недели назад люди Лиса заводили туда кабель и ящики промышленной взрывчатки. Возможно, готовили обрушение западного склона. Если Дарина войдёт в корпус, нельзя стрелять по проводам и трогать зелёные линии.

— Откуда данные?

— Спутниковые снимки Радича и отчёт нашего наблюдателя. Я загрузил координаты зарядов.

Наконец у нас были точная карта и человек, знающий, где земля способна взорваться. Во дворе шёл снег. Мы сели в два броневика, а не в один. Первая машина несла медицинское оборудование и сапёра, вторая прикрывала. Я смотрел на точку маяка Дарины, обновлявшуюся каждые десять секунд. Она остановилась у западной галереи.

— Связь с ней есть?

Связист включил открытый канал.

— Дарина, это поисковая группа. Если слышишь, нажми передачу один раз.

Помехи. Потом короткий щелчок. Жива.

— Не говори, — сказал я, забирая микрофон. — Двигайся вдоль бетонной стены к северной лестнице. Мы в четырёх минутах. Преследователей видим по меткам.

Два щелчка.

— Два означает, что не можешь выполнить?

Один. Следопыт посмотрел на карту.

— Северная лестница перекрыта одной из чужих меток. Она уходит к технической площадке.