Книга Смерть в его глазах, страница 136 – Ульяна Соболева

Пальцы, которыми я затягивала бинт, были в крови. Ими же я расстегнула клапан второго кармана и достала компактный пистолет, который перед разделением дала Карина. На рукояти остались тёмные полосы. Стрелять и одновременно держать давление на ране я не смогла бы, но теперь у меня был последний ответ на чужие руки у живота.

В рации Максим повторял моё имя. Я нажала трижды — код ранения в бок. Врач сразу спросил, могу ли глубоко вдохнуть, двигалась ли дочь после выстрела, нет ли крови, жидкости или ритмичной боли. Один щелчок. Ещё один. Два — нет. Слова отнимали у него секунды, мои пальцы оставляли их нам.

Я направила камеру на повязку. Врач не стал угадывать сосуд по дрожащему изображению: велел не снимать первый слой, добавить сверху ещё материал, лечь, если укрытие позволит, и не пить перед возможной операцией — только смочить губы. До группы оставалось три минуты.

Максим уже передавал в госпиталь время выстрела и требовал свободный реанимационный зал. Впервые его голос двигал не меня, а машины, врачей и кровь навстречу мне. Головокружение отступило, когда я прижалась спиной к опоре и сделала четыре медленных вдоха. Пульс оставался быстрым, но сознание ясным. Под ладонью дочь сменила положение. Страх не исчез; перестал только кричать о смерти на каждом вдохе.

За опорой послышались шаги. В безопасной комнате такое ожидание ничего не стоило; на расстоянии выстрела оно разрасталось до вечности.

— Дарина! — крикнул командир преследователей. — Вам нужен врач. Мы не тронем детей, если выйдете.

Я посмотрела на дверь инспекционного коридора. Чтобы добраться до неё, требовалось пройти пятнадцать метров по открытому настилу. Стрелок уже знал мой темп и белую накидку. Вторая пуля могла войти ниже.

Чтобы снять накидку и набить её обломками утеплителя, понадобились обе руки. Я поставила пистолет у стены, где цементная пыль сразу села на окровавленную рукоять, и повесила ложную фигуру на длинную металлическую рейку. Медленно высунула из-за бетона. Выстрел пробил ткань на уровне груди. Пока стрелок передёргивал затвор, я бросила ложную фигуру влево и пошла вправо, низко пригнувшись, но не складывая живот. За оружием не вернулась: пятнадцать открытых метров уже нельзя было пройти в обратную сторону.

Пятнадцать метров закончились прежде, чем мир успел снова выстрелить. Я вошла в дверь, закрыла тяжёлую створку и опустила механический засов. Он не остановит автомат надолго, зато подарит время.

Инспекционный коридор уходил вниз под площадку. Здесь было теплее, пахло сырой землёй, машинным маслом и свежей взрывчаткой. Красный кабель шёл по потолку к распределительной коробке. На стене висела новая схема зарядов с отметками Лиса: западный склон, галерея, аварийный выход. Они собирались обрушить комплекс вместе с теми, кого заманят внутрь. Я сфотографировала схему на маленькую камеру рации и отправила группе. Сапёр ответил сразу:

— Вижу. Не трогайте общий детонатор. Справа должна быть синяя коробка локального теста. Можно подорвать один заряд у входа и перекрыть преследование, но только по моей команде. Сначала найдите защитную нишу.

— Нет! — Голос Максима прорезал канал. — Никаких зарядов. Оставайся за дверью, мы подходим.

Я почти усмехнулась. Командир снова пытался спорить с человеком, который знал больше него.