Книга Смерть в его глазах, страница 130 – Ульяна Соболева

— Канал три, — приказал я связисту. — Код четыре. Лис отстранён за фальсификацию приказов и угрозу гражданским. Подразделениям удерживать позиции, огонь только при прямой угрозе. Детский и медицинский сектора не штурмовать. Оружейную запечатать, доступ оставить по двум ключам у разных людей.

Лис отступал к резервной двери. Он заранее подготовил маршрут, но сегодня и мы знали его привычки. Замок не открылся. На мгновение лицо Главы стало обычным — злым и растерянным.

— Ты думаешь, несколько испуганных офицеров просто отдадут тебе всю систему? — спросил Лис.

— Мне не нужна твоя система, построенная на подменённых приказах и детских заложниках.

— Тогда зачем всё это?

— Чтобы твоя система перестала держать оружие у виска каждого из моих детей.

— Ради одной женщины и четырёх детей ты сожжёшь структуру, которая удерживала страну.

— Она удерживала только тех, кого ты назначал врагами.

Лис нажал скрытую кнопку на браслете. В дальнем коридоре погас свет, резервная дверь дёрнулась. Он бросил дымовую гранату. Я выстрелил по замку, но металлическая створка уже пошла вверх. Двое его людей открыли огонь из темноты, прикрывая отход. Я мог броситься следом. Вместо этого прижал повязку к ране начальника охраны, пока медик ставил венозный доступ. Раньше погоня за врагом всегда казалась важнее человека у ног. Именно на это Лис и рассчитывал.

— Жить будешь и дашь показания о каждом приказе, — сказал я раненому начальнику.

— Это приказ?

— Пока да.

— Тогда постараюсь не разочаровать.

Лис ушёл через дым, а мне достался почти целый час, в котором нельзя было ни преследовать его, ни броситься за Дариной. Врач не убирал ладоней от повязки начальника охраны, пока его не перенесли в медицинский бокс. Кровь успела пропитать край бронежилета; медик ножницами резал ремни, а раненый всё ещё держал ключ западного сектора. Я разжал его пальцы и передал ключ второму офицеру при двух свидетелях. Новое командование начиналось не с трона, а с обычного металла, липкого от чужой крови.

В 01:08 люди Лиса попытались взять восточный коридор. Мы закрыли противопожарную створку, вывели двенадцать техников из отсечённой комнаты, а потом почти двадцать минут слушали, как за сталью угрожают и предлагают сдаться. По другую сторону стояли люди, с которыми мы ещё накануне пили один кофе. Приказа штурмовать не было. Пока они не стреляли, мы тоже не стреляли. За закрытой дверью живые люди учились не становиться мишенями из-за двух фамилий.

В 01:31 из медицинского бокса пришло: давление начальника удержали, лёгкое не спалось, его готовили к транспортировке. К этому времени на моем столе лежали оба ключа, журнал их передачи и подписи людей, которые смогут отменить мой приказ. Я проверил два канала при свидетелях и лишь тогда передал штаб начальнику западной группы. Часы на стене показывали 01:47. Только теперь я мог уйти из оперативной, не оставив за спиной пустоту, которую Лис заполнил бы первым голосом.

По связи один за другим приходили доклады. Восточный пост сдал оружие. В серверной шёл бой. Детский сектор очищен. Машина Фаины вошла в северный бункер; Марк не пострадал. Тая, Яков и Карина потеряли транспорт у ремонтного двора, но двигались к дороге. Дарина отделилась от группы, её маяк уходил к западному корпусу. На общей сетке оружейная, резервный узел и южный въезд ещё принадлежали Лису. Медицинский сектор и северный бункер удерживали наши, а несколько подразделений заперлись на своих этажах и не отвечали никому. Раньше я приказал бы им выбрать немедленно. Теперь велел сохранить позиции и передал три вещи без комментариев: время появления подложного ролика, приказ о штурме Б-4 и голос комитета, обещавший трупы детей.