Книга Покоренные, страница 50 – Ульяна Соболева

Проверка слуха показала у Саида временное приглушение справа, поэтому общий канал ему дублировали текстом. Если шум усилится, появится головокружение или тошнота, его выведут из операции. Саид спорить не стал, хотя пауза перед согласием длилась достаточно, чтобы врач закатил глаза.

После команды «площадка чиста» меня вывели из машины не к насосной, а к медицинскому пункту за вторым кольцом. Сотрудник шёл слева, врач справа. Дорога заняла несколько минут. Я видела обгоревшую стену сервисного модуля, робот возле устройства и Соню под термоодеялом. Девочка держала за руку женщину-медика и рассказывала про собаку, которой ещё не существовало.

Саид сидел на ступеньке санитарной машины. Над бровью белел пластырь, на скуле проступала новая ссадина. Врач светил ему в глаза и задавал вопросы. Он отвечал раздражённо, но не вставал до разрешения. Я остановилась перед ним. Саид не протянул руки.

— Можно встать? — спросил он, глядя на врача.

— Медленно.

Он поднялся. Между нами осталось полшага. Мы уже сотни раз касались друг друга добровольно — в доме, в дороге, после операций. Но нынешний страх сделал мою кожу другой. Саид ждал нового ответа.

Я сама положила ладони ему на лицо, проверила скулы, губы, шею. Под большим пальцем дёрнулся живой пульс. Он закрыл глаза, но не накрыл мои руки своими.

— Ты жив, — сказала я.

— Ты приказала.

— Я просила не подходить к устройству.

— И не подошёл.

— Ещё бы чуть-чуть — похвалила бы.

Уголок его рта дрогнул. Я прижалась лбом к его груди только на секунду. Не новая близость и не прощение, выданное за правильное поведение. Мне нужен был стук сердца. Когда я отступила, Саид сразу освободил пространство.

— Папа ушёл на северо-запад, — сказала я. — Через ворота его провёл второй доступ.

— Найдём.

— Не обещай результата.

— Тогда так: продолжим искать, пока остаётся след.

Это звучало хуже красивой клятвы и потому было надёжнее. К нам подошёл Максим с планшетом. Лицо изменилось так резко, что я поняла: сообщение Фарида уже открыли.

На видео отец сидел на металлическом стуле в сыром помещении. За спиной проходила труба, но метаданные не давали координат. Фарид держал перед камерой старую бухгалтерскую страницу.

— Карина, — произнёс он, — спроси у Андрея, какие сведения он получил о сети Ахмеда и Зарецкого до того, как война дошла до вашего дома. Спроси, кого он использовал, кого подставил и почему ответ прилетел Лене. Потом решишь, кому из мужчин следовало доверять.

Отец поднял разбитое лицо.

— Страница настоящая, — прохрипел он. — Его вывод — нет. Не отдавай архив.

Запись оборвалась. Аналитик увеличил фотографию. Бумага совпадала с формой журналов, найденных после падения сети Зарецкого. Номер операции и две подписи проходили в уже подтверждённых материалах. Внизу стояла пометка рукой отца: «коридор подтверждён; использовать давление на посредника». Дата предшествовала нападению на нашу семью.

— Подлинность фрагмента предварительно подтверждается, — сказал эксперт. — Но из одной строки нельзя установить, что именно знал Воронов, кого предупреждал или к чему привели его действия. Нужен весь журнал и контекст операции.

Он показал ещё две особенности. Снимок страницы был сделан недавно современной камерой, но сама бумага состарилась естественно; признаков монтажа в видимой строке не нашли. Зато край листа обрезали ровно по колонке. За ним должны были находиться результат операции и подпись получателя. Фарид не обязательно подделал доказательство. Он выбрал рамку, в которой настоящее начинало лгать за него.