Книга Покоренные, страница 47 – Ульяна Соболева

— Люди рядом с тобой делают всё, чтобы этого не произошло, — сказал он. — Я остаюсь здесь. Карина тоже слышит.

— Ты обещаешь?

Я нажала кнопку связи с его гарнитурой.

— Скажи, что мы не уйдём, — произнесла я. — Это правда.

— Соня, обещаю: мы не уйдём, — повторил Саид.

Девочка зажмурилась. Специалист коснулся крепления не рукой, а инструментом, название которого я тут же забыла. Мне и не нужно было его помнить. Я считала не действия сапёра, а дыхание Сони: короткий вдох, пауза, длинный выдох. Саид подхватил ритм голосом.

— Бояться можно, — сказал он. — Шевелиться пока нельзя.

— Ты тоже боишься?

— Да.

Ответ ударил меня в грудь. Раньше Саид превращал страх в ярость и называл ярость силой. Сейчас признал его ребёнку, не заставляя её стыдиться собственного тела.

— Но ты взрослый, — прошептала Соня.

— Взрослые боятся не меньше. Просто часто врут об этом детям.

Я закрыла глаза на одно мгновение и вспомнила мамину ладонь, запах шампуня и её слова в машине: смелость не обязана выглядеть красиво. Память была моей: тёплой, точной и беспощадно живой. Я открыла глаза и вернулась к правому экрану.

Южные ворота наконец появились с камеры пожарного автомобиля. Створка была приоткрыта, на асфальте тянулись свежие следы. Серый фургон ушёл за несколько минут до установки внешнего поста. Дальше дорога расходилась: к реке, к промышленной развязке и к старому причалу.

— Катер, — сказал один из людей Максима. — У причала завели катер.

На изображении дрона действительно шевельнулась тёмная лодка. Фигура в куртке протащила кого-то к борту. Лица не различить, тело похоже по росту на Андрея. Максим потребовал группу к воде.

— Подождите, — сказала я. — Время на камере.

Все повернулись.

— Что с ним?

— Катер завели сейчас. Фургон ушёл раньше. Фарид хочет, чтобы мы считали их одной цепочкой. Увеличьте человека у борта.

Аналитик поднял разрешение, насколько позволяла запись. Фигура, которую тащили, не сопротивлялась и двигалась слишком ровно. Под курткой угадывался жёсткий каркас.

— Манекен или груз, — решил координатор. — Водную группу не снимаем, но основной поиск не переводим. Проверить сервисную дорогу.

Максим посмотрел на меня.

— Ты заметила по времени.

— Папа научил не верить сцене, которую враг слишком старательно освещает.

Гордость пришла вместе с болью. Отец был жив на последнем видео, но каждое полезное правило звучало теперь его голосом, словно он уже стал воспоминанием. Я запретила себе хоронить его заранее.

— Девяносто секунд, — сказал взрывотехник.

На площадке специалист установил защитный экран между Соней и коробом. Я не видела его рук — щит закрывал работу, и это было правильно. Саид продолжал говорить о собаке Громе. Девочка отвечала всё реже. По её щекам текли слёзы, но плечи оставались неподвижными. Телефон переговорщика ожил. Фарид снова вышел на связь.

— Вы выбрали ребёнка, — сказал он. — Воронов оценит.

— Мы никого не выбираем, — ответила я через согласованный канал. — Где он?

— Уже далеко. Но можете догнать, если отдадите архив.

— Ты показал мне фургон без номера и манекен на катере. Это не доказательство.

— Ты всё ещё считаешь себя умной.

— Нет. Я считаю тебя бухгалтером. У тебя всегда две книги: настоящая и та, которую показывают жертве.

Пауза была короткой, но переговорщик отметил реакцию. Фарид ненавидел, когда его профессия звучала не как власть, а как привычка прятать цифры.