Книга Покоренные, страница 46 – Ульяна Соболева

— Правильная собака. Как назовёшь?

— Гром.

— Хорошее имя. Моя жена сказала бы, что слишком серьёзное.

— А как бы она назвала?

— Она называет меня бедствием. Но собаке это длинно.

Соня тихо всхлипнула и всё-таки ответила:

— Беда.

— Отлично. Гром и Беда. Уже два охранника.

Его голос оставался ровным. Только я знала, как глубоко он вдавливает ногти в ладонь, когда заставляет себя не двигаться. На увеличенном изображении виднелась его рука у края щита. Пальцы сжимались и разжимались. Не для героизма — чтобы не сорваться.

Командир сапёров говорил в закрытом канале. На общий выводили только решения: дистанционный осмотр завершён, защитная дорожка готова, внешнюю радиосвязь подавляют в разрешённом диапазоне, оператор в защитном костюме начинает подход. Я не понимала устройства и не притворялась, что понимаю. Люди, знавшие своё дело, не объясняли мне, какой провод куда ведёт. Они называли риск, вариант и границу допустимого.

— Отсчёт может не быть связан с основным контуром, — предупредил командир. — Но действуем так, будто связан. При дистанционной команде возможны ложные изменения. Ребёнка не двигаем до фиксации устройства.

На правом экране всплыл новый фрагмент. Камера на внутренней сервисной дороге показала серый грузовой фургон за минуту до исчезновения Сонечкиного таймера с обычных пятнадцати минут. Ворота перед ним открылись без человека у пульта. Система приняла действующую учётную запись подрядчика.

— Это машина с папой? — спросила я.

— Возможная, — ответил аналитик. — Номер закрыт, тип совпадает. Через две минуты на внешней камере она не появилась.

— Значит, осталась внутри или ушла через другой выезд.

— Проверяем текущую схему площадки.

На стол легли документы не из памяти отца и не из старой папки Вороновых. Владелец объекта передал актуальный план коммуникаций, пожарные — изменения после последней реконструкции, коммунальная служба — действующие люки и перекрытые тоннели. Под восточным корпусом сохранился транспортный проход к малым складам. На бумажном плане пятнадцатилетней давности его не было: построили позже для обслуживания насосов.

— Выход на речную дорогу? — спросил Максим.

— Два, — ответил координатор. — Северный закрыт нашей группой. Южный оборудован автоматическими воротами, камера там не отвечает с начала тревоги.

— Отправьте людей.

— Уже отправлены. Пешая группа идёт с внешней стороны, машина перекрывает дальше по дороге. Без стрельбы по всем серым фургонам подряд.

Максим выругался, но больше не спорил. Он одновременно сверял платежи за топливо, данные пропусков и список подрядчиков. На соседнем терминале Яков из защищённого дома передавал выписки официальному аналитику. Взрослый мужчина, не ребёнок, случайно допущенный к войне взрослых. Ему всё равно запрещали покидать безопасное место. Умение работать с документами не делало кожу пуленепробиваемой.

— Две минуты, — сообщил специалист.

Я перевела взгляд на Соню. Человек в тяжёлом защитном костюме уже находился рядом, но двигался с мучительной медленностью. Он установил вокруг устройства опору, сверился с данными дистанционного сканирования и поднял руку. На экране цифры сменились: 02:01.

— Я умру? — спросила Соня.

В машине никто не вдохнул. Саид ответил не сразу. Он научился ненавидеть обещания, которые невозможно выполнить, но ребёнку сейчас нужна была не философия виновного мужчины.