Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 96 – Флора Торн

Аделаида стойко выдержала выкрики и повернула голову к Лавинии.

— К сожалению, – проговорила она, – у нас есть лишь косвенные доказательства авторства сорта, но вы, мисс О'Делл, наверняка узнали об этом из уст самого Артура. Он сообщил, что Blue Dusk вывел не он и поэтому вам придется отозвать свою заявку. – При упоминании гранта лицо Лавинии свело судорогой. – И вы решили, что не придется этого делать, если Артур замолчит навеки. Признавайтесь, Лавиния, – хладнокровно науськивала Аделаида, мысленно чертыхаясь и гадая, через какое графство едет полиция, – десятки человек могут подтвердить, что вы толкнули констебля на месте преступления с бесчестным умыслом. Часть из них вспомнят, что на листьях не было осадка. Присяжные, услышав все это, придут к неутешительному выводу. Облегчите свою судьбу, сдайтесь.

Все смотрели на Лавинию О'Делл. Она побледнела до оттенка кости, отчего рыжие волосы еще больше выделялись на фоне кожи. Внутри нее, очевидно, шла борьба. Мэри-Бэлл Фоули, не выдержав, вышла вперед.

— Я помогла тебе, – обвиняюще высказала она. – И помогла бы еще раз. Ты могла бы селекционировать другую заявку, а не убивать Артура! – огласила она то, о чем думали остальные. – Признавайся, Лавиния, моя сестра не сгниет в тюрьме из-за тебя.

Лавиния стояла с ничего не выражающим лицом, но Аделаида заметила, что ее бьет нервная дрожь. Наконец, под взглядами решительно настроенных соседей, она подняла помутневшие глаза.

— Столько лет, – прошептала она. – Столько лет я билась за признание, за возможность попасть в общество, пока они выбирали наследниц знаменитых фамилий или, что еще хуже, мужчин, кичащихся своими успехами как должным. Я была не хуже их, но у меня не было статуса. Представьте шок, который я испытала, когда Артур признался, что Blue Dusk вывел не он, а Сибилла. Что все эти годы он воспринимал успех как само собой разумеющееся! В начале лета, – задохнулась она, – его вдруг стала мучить совесть. Он признался. Признался. – Она прикрыла глаза. – И не хотел ничего слышать. Он собирался написать официальное письмо, чтобы сообщество признало автором сорта Сибиллу. Я пыталась уговорить его, упрашивала. Прошло столько лет, на кону была моя карьера, но Эшпертон стоял на своем. Всю жизнь я хранила много тайн и по-прежнему храню. – Лавиния сверкнула глазами. – Я выдержала бы и еще одну. Но этот слабак – нет.

Все воззрились на Лавинию, незаметно оставшуюся в середине круга. Кто-то со страхом, кто-то с негодованием. Кто-то отступал подальше. Миссис Пинч прижимала ко рту платок. Мэри-Бэлл Фоули повторяла передвижения Лавинии, как кошка, готовясь к прыжку.

— Лавиния О'Делл, – раздался зычный голос детектива Хадсона, – мы задерживаем вас по обвинению в убийстве Артура Эшпертона. У меня более десятка свидетелей, – пригрозил он. – Советую не сопротивляться.

Круг расступился, впуская детектива. Лавиния ушла в себя, ее лицо ничего не выражало. У нее больше не осталось никаких надежд, а перспектива, которая ей грозила, была подобна увядающему цветку, что закончит свои дни в куче собственного перегноя. По лицу Лавинии пошли некрасивые красные пятна, ее накрыло осознание тщетности всех предпринятых усилий. Превозмогая законы суда и морали, она стремилась к доказательству единственно важной цели, но, сойдясь в точке всех ее жизненных неудач, эти усилия образовали цельное кольцо, посередине которого зияла пустота.