Книга Берегитесь, тетя Аделаида!, страница 87 – Флора Торн

— В этом вы правы, – согласился Герхард, не зная, что еще добавить к хладнокровному разоблачению системы, которой верно служил Уильям Уотерхейм.

— Ну что ж. – Уильям протянул ему потрепанную папку «Ярмарка в Уитли, 1947». – Подшивки из Уитли, которые просила Аделаида. В архиве настаивали, что это срочно, и отправили документы со мной.

— Благодарю. – Герхард поскорее забрал документы. – Это действительно неотложный вопрос.

— Кстати, – воскликнул в спину уходящему Герхарду Уильям, – скоро Бэт вернется с полевых работ в Глостере, и, если, дай бог, тля будет повержена, мы сможем наконец как следует познакомиться за хорошим ужином.

Герхард, услышав про тлю, остановился.

— А вы, случайно, не знаете, – спросил он, пытаясь сдержать улыбку, – состав канадского удобрения MapleGrow?

— Почему же не знаю? Знаю, – откликнулся Уильям. – Костная мука, патока для связывания, немного известняка и парафиновое масло. По мне, так канадская от него только патока. Дешевле было бы смешать тяжелый керосин с остатками от молотого зерна, чтобы сократить расходы, но кто-то сумел протащить это удобрение на рынок.

— Да, – улыбнулся Герхард, – примерно так я и думал.

— Моя мама до сих пор борется с вредителями остатками муки, – продолжал Уильям. – Обсыпает и тесто, и листья. Безотходное производство, но министерству, конечно же, надо было придумать стандартный протокол обработки парковых зон.

«Верно», – подумал Герхард, кивнув вместо ответа и вспоминая препарат на основе перетрина, с маслянистой структурой и характерным запахом герани. В Вестминстере он сам давал садовникам инструкции промывать после каждой процедуры опрыскиватель, потому что остатки средства оставляли пленку. Герхард растерянно взглянул в окно.

— Прошу прощения, мистер Уотерхейм, – пробормотал он, – но мне действительно пора.

Герхард быстро сбежал по ступенькам, забыв спросить, где Дарси.

— Остатки средства оставляют пленку, – повторил он вслух, сжимая покрепче папку.

«Так что же не сходилось?» – мысленно вопрошал он. MapleGrow должен был оставлять мутный осадок на листьях, вот что не сходилось. Герхард не спешил себя поощрять, сворачивая на короткую дорогу. Да, он отчетливо помнил теплицу, как рассматривал бегонии; никакого осадка на них не было. Но он мог и ошибиться. Герхард чувствовал, как тяжелый груз наваливается на мысль, распустившую крылья. Мог. Но голос внутри, еще не утративший и не желавший утрачивать уверенности в себе, подсказывал иное: «Загляни в блокнот, ты же дословно за ними все записывал». Герхард достал из внутреннего кармана блокнот. «Мучнистая чушь», – записал он за Мейбл Фоули. «Потом Артур пожаловался, что мучная тля заела его бегонии, и я предложила ему это удобрение». «Осадок могло смыть», – сообразил Герхард. А если его смыло? От этой догадки он вспомнил и другие детали того утра. «Яд!» – мысленно воскликнул он, переходя на бег. Конечно же, его смыло!

Едва Герхард вскочил на крыльцо «Клеверли», закричал в открытую дверь:

— Тетя Аделаида! Я все понял!

«Может, меня даже попросят дать показания в суде, – счастливо подумал он, – ведь я был самым настоящим свидетелем».

Аделаида появилась справа от калитки, неловко семеня от старательной спешки.

— Убийца…

— Я знаю!

— Миссис Пинч!

— Мисс О'Делл!