Книга Мальтийский сокол и другие истории, страница 169 – Дэшил Хэммет

В этой истории было меньше деталей, чем мне бы хотелось узнать, но она на многое проливала свет.

— Как объясните, что Каднер попал не в тот номер? – спросил я.

— А вот это занятно! Возможно, было так. Я жил в номере шестьсот девять, а убийства произошли в девятьсот шестом. Допустим, Каднер узнал, когда я приеду, явился в тот день в гостиницу и сунул нос в регистрационную книгу. Он меньше всего хотел, чтобы это заметили, поэтому не стал ее переворачивать, а мельком глянул как есть – и записи для него оказались вверх ногами.

Когда читаешь числа из трех цифр в перевернутом виде, нужно переставить их в уме, чтобы результат получился правильным. Например, сто двадцать три. Перед тобой три, два, один, и надо поменять их местами. Так Каднер сделал и с цифрами моего номера. Он, конечно, был взвинчен от мыслей о предстоящем деле и упустил из виду тот факт, что число шестьсот девять и в перевернутом виде останется шестьсот девятью. Он просто кувыркнул цифры и получил девятьсот шесть – номер Девелина.

— Я тоже это прочухал, – сказал я, – и, похоже, так и было. А потом он посмотрел на стойку с ключами и увидел, что ключа от девятьсот шестого нет. Поэтому решил покончить с делом сразу, не дожидаясь, когда обслуга заметит, что кто-то слоняется по коридорам гостиницы. Конечно, Каднер мог подняться в номер до прихода Энсли с Девелином и дождаться их, но я сомневаюсь.

Думаю, более вероятно, что он просто случайно оказался в гостинице через несколько минут после того, как вошли они. Видимо, когда Каднер открыл незапертую дверь и переступил порог, в комнате находился только Энсли, а Девелин в ванной доставал бокалы.

Энсли был примерно вашего роста и возраста, а по внешности подходил под грубое описание вас. Каднер набросился на него, а Девелин услышал шум драки, выронил бутылку и бокалы, выскочил и получил свое.

Каднер был тем, кем он был, и не видел разницы, одно ли убийство, два ли, а свидетелей оставлять не хотел.

А вот как, наверное, в этом оказался замешан Ингрэм. Шел себе мимо из своего номера к лифту, но услышал гвалт и решил разобраться. Каднер сунул ему в лицо пистолет и заставил затолкать два трупа в шкаф. А потом всадил Ингрэму нож в спину и захлопнул за ним дверцу. Вот как-то так…

Со спины на меня напустилась разгневанная медсестра и велела убираться из палаты, обвинив в том, что я взбудоражил ее пациента.

Когда я повернулся к выходу, Оррет остановил меня.

— Следите за новостями из Нью-Йорка, – сказал он, – и, может, узнаете конец истории. Это еще не конец. Здесь ни у кого на меня ничего нет. Перестрелка у Пигатти была для меня самообороной. И как только я снова встану на ноги и смогу вернуться на Восток, грандиозному уму достанется вдоволь свинца. Обещаю!

Я поверил ему.

Не знаю, высоким был Фрэнк Топлин или нет. Я видел только его круглую голову – голый скальп и морщинистое лицо, то и другое цвета и текстуры манильской бумаги, – голову, лежащую на белых подушках в большой кровати с пологом. Остальное было скрыто под толстым одеялом.

В тот первый раз, кроме него, в комнате были его жена, полнотелая, с морщинами на пухлом белом лице, напоминающими царапины на слоновой кости; дочь Филлис, элегантная представительница юного поколения; и открывшая мне дверь служанка, ширококостная белокурая девица в переднике и чепце.