Книга Пан Станислав. Атаман, страница 4 – Максим Мацель

— А при чем тут Военная коллегия?

— При том, что руку дающую не кусают. Было дело, не проявили казаки почтения к формулярам Коллегии – ну и получили хлеб гнилой да порох подмоченный. Так что поедешь ты с письмом от Военной коллегии. Будешь под видом инженера путь на переволоке освидетельствовать. Пустим слух, что казна там работы затевает. Оно и от правды недалеко – пробовали там копать, да ничем не кончилось. Может, для того и прибор этот атаман попросил с собой прихватить. Для полной достоверности.

— Какой из меня инженер? – хмыкнул Стас.

— Зваться опять будешь Станисла́вом Волковым. Кого с собой берешь?

— Игната в помощь, да Прошку на козлы. Других не надобно.

— Этим двоим строго накажи: величать тебя не иначе как «господин инженер». Не дай бог «паном» назовут. С Прохором проще, а вот с Игнатом я сам поговорю. Он из донских, своя рубаха к телу ближе…

— Что-то я не пойму, Михайло Иванович. Ты никак заговор в этой истории видишь?

— А ты как думал? Для чего Иловайскому такую тайну городить? На Дону круговая порука, выходит – он даже своим довериться не может.

— Не мастак я заговоры распутывать. Это по твоей части.

— Зато ты ни черта, ни бога не боишься. А без того на Дону делать нечего – сожрут. А тобой, шляхтич, поперхнутся.

Новый атаман Войска Донского Василий Петрович Орлов молча наблюдал за галдежом в своем кабинете. Здание Войсковой канцелярии гудело. Нарочные казаки уже разлетелись во все концы Дикого Поля^[6] с вестью о кончине Алексея Ивановича Иловайского и царским указом о назначении Орлова. Та старши́на^[7], что жила в Черкасске, пришла бить челом первой. Вскорости в город должна была вернуться и курьерская депутация с жалованьем из Петербурга – тогда желающих поклониться новому атаману прибавится.

К перемене в судьбе Василий Петрович был готов. Еще за две недели до назначения к нему примчал гонец от тестя Фёдора Петровича Денисова, донского генерал-лейтенанта. Император Павел предлагал атаманство именно ему, но старик отказался, сославшись на немощь, и замолвил слово за зятя. Орлов хищно улыбнулся. И кто мог подумать, что крепкий еще Иловайский внезапно отдаст Богу душу в Москве на коронации государя?

В распахнутой двери кабинета мелькнуло чужое лицо. Прихрамывающий на правую ногу высокий молодой человек с письмом в руке нерешительно замер у порога. На щеках его виднелись следы недавно перенесенной оспы; о ней же говорили изможденный вид и болезненная худоба. «Куда есаул глядит? – недовольно подумал Орлов. – Эдак всякий с улицы ходить повадится».

— Ты кто таков? Чего надобно? – спросил атаман, стараясь перекричать шум.

— Я с письмом к господину атаману Алексею Иловайскому, – ответил гость.

В комнате мгновенно стихло. С десяток пар любопытных глаз уставились на пришельца. Гость, видимо, и сам почуял, что пришелся не ко времени, но в толк не брал – почему. Замявшись, он продолжил: