Книга Пан Станислав. Атаман, страница 2 – Максим Мацель

Бонапарт сделал шаг к столу и взял в руки двухтомник Вольнея «Путешествие в Сирию и Египет», который постоянно возил с собой. Он ненадолго задумался, вернул книги на место и посмотрел на секретаря.

— Мы возьмем с собой ученых, Бурьенн. Инженеров, астрономов и геодезистов. Поставим их в авангард. Будем составлять карту по мере продвижения войска.

— Но это огромный риск, гражданин генерал! Понадобятся дополнительные запасы фуража и питьевой воды. Я не брал этого в расчет.

— Скажите это Директории, Бурьенн. Все их агенты там – бездари. Бездельники, которые понапрасну тянут золото из казны. А создать карты чужих земель в одиночку – такая задача под силу лишь сверхчеловеку. Я знаю только одного такого. Он исполнит поручение, чего бы ему ни стоило. Это настоящий хищник, способный выжить там, где другие ломаются через день. Я поручу ему проложить путь и раздобыть карты и описания. Хоть он и так уже заслужил, чтобы его имя увековечили. Тулон не забывает имена своих героев! Сейчас же самое главное: абсолютная, тотальная секретность. Ни одна живая душа не должна знать конечную цель. Любая утечка – это крах. Бурьенн, если хоть строчка всплывет до весны девяносто восьмого – вы лично пойдете под трибунал.

Бурьенн понимающе кивнул.

— Гражданин генерал, чтобы скрыть истинный вектор, мы пустим через наших агентов в Европе самые противоречивые слухи. Газеты в Париже и Лондоне и так кричат, что вы готовите грандиозный десант в Англию или Ирландию. Мы подогреем эти страхи. Всё останется в тайне! Франция не забудет своего героя!

— Великолепно. Пускай англичане ждут нас у своих берегов в Ла-Манше и Ирландии. Ни один их хваленый стратег на самом деле не поймет, куда нацелено острие французских штыков, пока наши корабли не покажутся на горизонте.

— Я гляжу, ты уже в дорогу собрался, шляхтич. – Советник Тайной экспедиции^[1] Михаил Иванович Репнин окинул вошедшего оценивающим взглядом.

— Пора, Михайло Иванович.

— Коли готов, тогда внимай, чем на Дону заниматься будешь.

— Затем и пришел.

— Присаживайся, Станислав. Разговор предстоит долгий. Вот эту штуку с собой прихватишь.

Репнин выудил из ящика стола блестящий прибор и поставил на стол.

— Это же секстант^[2], – удивился Стас. – Зачем он мне? Я же не в морскую навигацию собрался.

— Черт его знает. Атаман наказал. А зачем – не ведаю.

Стас устроился рядом с Иваном Щегловым, помощником Репнина, который в последнее время сделался тенью своего начальника.

— Я тебя, Станислав, нарочно до самого отъезда в курс не ставил, – продолжил Репнин. – Уж больно дело заковыристое. Сколько лет в Экспедиции служу, а с таким котом в мешке впервой сталкиваюсь. Сведений – крохи. Атаман Иловайский, что помощи просил, такого туману напустил… В письмах – ни слова. Вахмистра нашего я к нему загодя отправлял. Только и ему атаман всего парой слов обмолвился: мол, всё на месте дознавателю открою. Так что детали у него самого выпытаешь. А что нам известно – Ванька сейчас доложит.

Репнин кивнул помощнику. Иван, приняв серьезный вид, порылся в ворохе документов, которые вечно таскал с собой, и начал:

— По осени, Станислав, еще в начале октября, на переволоке убили казачьего есаула^[3] Тимофея Чеботарёва. Тебе убийцу сыскать надобно. – Щеглов вдруг смутился и снова уткнулся в бумаги. Пошелестев ими для виду, он поднял глаза на Стаса: – Всё.