Онлайн книга «Пан Станислав. Атаман»
|
Когда Стас и Денисов вышли, Орлов кликнул есаула: — Срочно шли нарочного за Князевым в Пятиизбянскую. Дело есть ответственное. — За Князевым? – изумился есаул. – Побойся Бога, Василий Петрович! Он же… — Цыц! Забыл, с кем говоришь? Я что, по-твоему, совсем головой ослаб? Помню я всё. Ничего… Такого лучше при себе держать. Князев землю грызть будет – лоб расшибет, а поручение сполнит. — Нет у меня веры к нему, Василь Петрович. Он всё одно по-своему поворотит. — Кишка у него тонка супротив меня, супротив атамана! 2 Андриян Денисов остановился в доме своего дяди, где приютил и Стаса с Прохором. Игната еще на подступах к Черкасску Станислав отпустил проведать родных. Тот больше года не бывал в станице и божился, что прискачет в город, как только повидается с семьей. За время пути Стас сблизился с помощниками. Игнат, точно цербер, опекал шляхтича на каждом постоялом дворе, отваживая сомнительных путников и откровенный сброд, коим полнились российские дороги. В каждом встречном казаку чудилась угроза подопечному. Лишь верст за сорок до Черкасска он поостыл. «Тут сердце земли донской, – молвил он с дрожью в голосе. – Атаман за порядком следит: и из Черкасска разъезды ходят, и из крепости Димитрия Ростовского[9]. А с твоими-то бумагами, ваше благородие, тебя на руках в канцелярию внесут. Шутка ли – грамота от самого Иловайского». Потому и оставил их Игнат с легким сердцем. Как же – внесли… Знай Стас, что Иловайский помер, ни за что бы не отпустил казака. Тот бы точно разведал заранее, кто новый хозяин войсковой канцелярии. А вот Прошка проявил себя с неожиданной стороны. Не доезжая Воронежа, Стас слег с оспой, а следом, как из дырявого ведра, посыпались и другие хвори. Два месяца шляхтич не поднимался с койки. Один раз Прохор даже за попом бегал, готовясь отпеть грешную душу, «пусть и польскую, а всё ж християнскую». Стас и сам думал, что не выдюжит, впадая в беспамятство от жара. Однако болезнь отступила. Прохор всё это время не отходил от него: поил, кормил, дежурил по ночам. К вину, к которому пристрастился в Петропавловке, даже не прикоснулся. Игнат как-то с уважением заметил: «Странный ты человек, Прохор. С виду сопля соплей, пальцем перешибить можно. А дух в тебе настоящий. Может, даже и казацкий». Болезнь спутала все карты. Во-первых, не стало Иловайского, который один знал детали убийства Чеботарёва. Пока о смерти есаула молчат, но шила в мешке не утаишь. Воинский учет на Дону строгий, рано или поздно Чеботарёва хватятся. А может, уже ищут. В Петербурге Репнин на все расспросы лишь ворчал: «На месте узнаешь». Как же – узнал… Во-вторых, Стаса тревожил прием у нового атамана. Сам виноват: полез напролом, назвал Орлова именем предшественника и задел за живое. Помощи теперь не жди. Орлов мало что выслал его из города под надзор, так еще и имя подлинное прилюдно открыл, чтоб все сторонились, как прокаженного. Стас пытался найти хоть что-то доброе в своем положении. Жив, силы понемногу возвращаются. Есть Игнат, который предан безраздельно. Через него и стоит всё вызнавать. Негусто… Надо бы поискать сторонников Иловайского, да только как их в чужом городе разберешь? К какой партии примкнул Денисов? Борьба за атаманскую булаву наверняка расколола донцов на враждующие станы. |