Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 170 – Халлгримур Хельгасон

Неужели этот лебедь-молчун собирается заменить его дочери отца? Разве не он сам хотел жениться на бессловесной девушке? В сердце Геста поднялась ревность, хотя и не совсем типичным образом, потому что она была привязана к тяжелому грузилу совести и не могла толком всплыть на поверхность. Он месяцами жил с этой девушкой под одной крышей, а любовь к ней в нем так и не проснулась. В соседнем фьорде он вскакивал на нее дважды, а с тех пор и не смотрел на нее, – разве что как на мать, на няньку для ребенка. А теперь на крайней кровати храпел соперник, сопельник, и тут в душе у нашего героя вдруг пробудились чувства к этой девушке. Впрочем, почву для них подготовила Малла-мама. Он как раз думал сам посвататься – а тут этот лебедяка со своим платком! Он наладил ей дно в кровати – их будущем супружеском ложе! – в прошлом году. Какой коварный план!

Дни сонно плелись вперед, кони ленивы, подковы стерты. Было незаметно, что пришла уже середина июля. И городок, и жители, как всегда, утопали в слизи, грязи и скользи, но селедки было не видать. Да здесь вообще ничего было не видно. Густой туман пожрал дома и мачты, а заодно и поглотил большую дымовую трубу Бууса, а этот датчанин также готовился открыть фабрику-дворец, как и братья Эвигеры, и его земляки, привычные к кирпичной кладке, высоко-высоко взбирались на стены. На бесселедочье строительство трубы было сущим развлечением. Исландское простонародье в изумлении смотрело во все глаза на датчан – воздушных гимнастов. А бондарная фабрика Сёдаля в этом тумане грохотала, как полный зал стучащих молотков. Скоро все будет готово. Они торжественно обещали – двести бочек в день.

Преподобный Ауртни послал корреспонденцию об этом в Фагюрэйри еще месяц назад, но до сих пор не видел своей публикации в «Северной Исландии», а ведь ему принесли уже три ее номера. Сейчас он сидел у себя в кабинете и читал отпечатанный на машинке ответ редактора: «Ваш очерк о так называемой бондарной фабрике, строящейся, по вашим словам, в достославном северном фьорде, был сочтен чересчур дерзостным для наших читателей, так что в этот раз мы его отклонили. Однако продолжайте писать обычные новости об улове и погодных условиях. Их мы с удовольствием опубликуем».

Фагюрэйрцы не могли позволить себе рассказывать о том, что к северу от них, да, пожалуй, к северу от всяческих приличий, вырос целый город с большими зданиями, и по его улицам можно было ходить, только размахивая кулаками, а чудеса в нем были столь обыденны, что про них порой забывали сообщать. Новости недавних лет о массовых побоищах, пленениях, проституции, разврате, перестрелках, выкинутых морем утопленницах, самодвижущихся автомобилях и электрических фонарях вызвали переполох в этом гордом городке, считавшем себя предводителем и столицей Северной Исландии. К тому же фермеры-предводители этой четверти страны годами боролись за учреждение собственной исландской бондарной фабрики, ради процветания сельского хозяйства, для кормов и для муки, скира и акулятины, но их прошение вечно растворялось где-то в недрах тинга. И наконец об их мечте что-то опубликовали – но петитом, в сноске, в корреспонденции из Сегюльфьорда, а про их прошения там не было ни слова!

«Сейчас в нашем фьорде, под эгидой норвежского сельдепромышленника Йохана Сёдаля, строится бондарная фабрика, которая обеспечит множество рабочих мест. Она откроется во вторник сл. недели».