Книга Его дочь, страница 74 – Кьяра Маркелли

«Ты должна понять, кто ты».

— Ты всегда слишком болезненно реагировала на нее, Ливия. Понимаешь? Слишком. Твоя ревность, твой защитный механизм в виде регрессии… да, регрессии. Когда Эмма была маленькой, вы часто напоминали двух сестер, которые ссорятся из‑за игрушки, а не взрослую женщину и ребенка. Рядом с Эммой ты становишься нетерпимой.

— Любой бы стал нетерпимым!

— Это неправда. Другие так не реагируют.

— Другие не были на моем месте.

— А что особенного на твоем месте?

— Это место рядом с тобой. С ее отцом.

— И что? Ты хочешь сказать, что Эмма делает все назло тебе, потому что ревнует? А не путаешь ли ты роли?

«Ревнуешь к Эмме. Ревнуешь его к дочери».

— Нет, дело не в этом.

— А в чем дело?

Я молчу, размышляя.

— Проблема не в том, что Эмма у тебя есть,– отвечаю я.– Проблема в том, какая она; в том, какой ты позволяешь ей быть. И если я хочу быть с тобой, у меня нет выбора, нет права голоса в этом вопросе.

— Ну вот, опять… – Арно смотрит прямо на меня. – Ты что‑то не договариваешь, Ливия. И вообще, – добавляет он, – вы так редко видитесь, что ты могла бы проявить снисходительность. Быть терпимее.

Мне хочется бросить ему в лицо все непредвиденные и абсурдные расходы, ссоры из‑за Эммы только за последние несколько месяцев.

— Кстати, когда она жила здесь, было даже лучше. С тех пор как они уехали, все только усугубилось.

Взгляд Арно становится острым, как нож. Я игнорирую его и продолжаю:

— Ты понимаешь, что ты всегда к ее услугам? Что бы она ни попросила, в любое время дня и ночи?

— Ты слышишь, о чем я тебе говорю?

— Слышу. – Я стараюсь говорить как можно спокойнее. – Но я пытаюсь донести до тебя свою точку зрения.

Арно качает головой, машет рукой, как бы говоря: «Пожалуйста»: пренебрежительное, слабое «пожалуйста».

— Ты не твой отец, Арно. Проблема, – повышаю я голос, чтобы заглушить его возражения, – в другом, и, перенося внимание, ты рискуешь…

— Интересно, – перебивает он меня – в чем же проблема?

— В том, что нужно понять, кто мы такие. И жить с этим знанием. Ты настолько не уверен в себе, что боишься потерять Эмму, и…

— О боже! Опять ты об этом…

— Да, опять я об этом. Я считаю, что ты так и не сепарировался от отца…

— Оставь при себе этот доморощенный психоанализ относительно меня и моего отца, пожалуйста. Это не твоя забота.

Мне становится жарко, хочется крикнуть ему в лицо, чтобы он замолчал.

— Я пытаюсь сказать тебе о другом. То, что ты бросил Эмму, – это факт. Ты поступил так же, как Кристофер поступил с тобой. Но ты хочешь быть рядом с дочерью.

— Ливия, я устал тебе повторять: я не такой, как мой отец, и я знаю, чего стою.

— Нет, не знаешь, когда дело касается Эммы. Сомневаюсь, что ты видишь себя со стороны, когда она рядом.

Арно снова смеется напряженным, неестественным смехом. Я игнорирую это: решила идти до конца, и будь что будет.

— Правда в том, что ты ужасно боишься, что тебя разоблачат, Арно. И что все мы, и прежде всего Эмма, тебя бросим, потому что ты никчемный.

Арно молчит, глаза его пылают. Голос его становится чужим, жестким; такого Арно я никогда не слышала:

— Эмма здесь. Сейчас меня волнует только это. Побыть с ней, попрощаться. Я был бы тебе признателен, если бы ты проявила немного терпения и такта.

К горлу у меня подкатывает ком: