Книга Его дочь, страница 77 – Кьяра Маркелли

Первая реакция – сказать «нет». Встретиться? Здесь? Нет, невозможно. Впустить в свой дом другого мужчину, не Арно… Хочу ли я видеть Коррадо? Все так сложно, если… Все так сложно, потому что…

— Где? – пишу я Коррадо в ответ.

Он дает мне адрес Музея кино.

Я смотрю за окно: облачно, тумана нет. Значит, через час я буду в Турине: мы пообедаем вместе, поболтаем. Я еще не была в Турине с момента приезда. «Хорошая возможность развеяться», – говорю я себе. Увидеть знакомое лицо, услышать голос, поболтать на темы, отличные от привычных бесед с Маризой и родственниками.

— Я приеду.

Чувствую, как по телу пробегает электрический разряд, что‑то забытое и далекое. Было время, когда меня питала эта энергия желания, ожидания. Я колеблюсь, выбирая между блузкой и свитером. Это я‑то, для которой удобство и функциональность – прежде всего. Легкий макияж, пара капель духов. Минималистичный образ, ведь сам факт того, что я села в машину и поехала на обед с Коррадо, уже своего рода заявка. Но всегда можно соврать: например, сказать, что я воспользовалась его приглашением, чтобы посетить выставку, на которую давно собиралась. Только вот помада на губах имеет однозначный посыл: поцелуй меня. Я не крашу губы, но собираю волосы в пучок: у меня красивая шея, пусть Коррадо видит. Хватаю куртку, слишком легкую по такой погоде, надеваю неудобные кожаные сапоги. Мой наряд решает за меня, каким будет этот день; я не задумываюсь об этом, но на шоссе, бросив на себя взгляд в зеркало заднего вида, вдруг понимаю: я готовилась к свиданию с другим мужчиной.

Припарковавшись, выключаю звук на телефоне. Вряд ли Арно позвонит, но меньше всего я бы хотела, чтобы он позвонил сегодня. Практичная мысль той, кто готова к измене. Отгоняю эту мысль и делаю глубокий вдох: я никому не изменяю. «Ты молодец», – скажет мне завтра Мариза. Только вот Мариза знает обо мне и Арно слишком мало.

Я смотрю по сторонам; кажется, ресторан, где мы встречаемся, как раз на этой улице.

Коррадо такой загорелый, что даже нос у него облез.

— Я катался на лыжах.

Высвободившись из его объятий, я смущенно спрашиваю, где он катался.

— Монблан, там отличные склоны. Раз уж я здесь, воспользовался случаем.

Он говорит, что завтра, после показа, снова уедет в горы на выходные.

— Как здорово! Сто лет не каталась на лыжах!

— Поехали со мной! – оживляется Коррадо.

— Когда?

— Завтра.

— У меня ничего нет…

Как будто дело лишь в лыжной куртке… а не в абсурдности его приглашения, прозвучавшего через пять минут после нашей встречи.

— Все можно взять напрокат, даже трусы.

Я смеюсь, листая меню:

— Ладно, давай сначала поедим.

— Конечно! Планы лучше строить на полный желудок.

Давно я не чувствовала себя такой беззаботной, хотя где‑то в глубине души и засел вопрос, правильно ли я поступила, приехав. Коррадо веселый, красивый. Ему идет этот зимний загар и даже облезлый нос. Все так неожиданно, словно подарок. Возможность, которая игнорирует мои отказы, или поддерживается моими отказами, или, скорее, компромиссами. Я всегда оставляла для себя возможность альтернативы. Это как высунуть одну ногу, ища опору, когда внутри – дыра. Это чувствует Коррадо. Это знает Эвелин: должно быть, она и сказала ему, где я и что я уехала в Италию одна.

Мы делаем заказ, я расспрашиваю Коррадо о документальном фильме.