Книга Его дочь, страница 73 – Кьяра Маркелли

Все эти сделки, переговоры, все наши усилия, все шаги, которые мы вместе предприняли. Неужели все было напрасно?

— Ливия, мы столько раз говорили об этом: тебе трудно с Эммой, твои…

— Пожалуйста, не надо говорить, что я негибкая. Поговорим лучше о ней, а не о моем скверном характере. Если ты не забыл, это твоя дочь сегодня утром стояла, вывалив сиськи.

— И что это означает? Что она – избалованная девчонка, а я – ужасный отец?

Из соседней комнаты раздается стук. Мы не понимаем, Эмма постучала в стену специально или случайно. Ненадолго воцаряется тишина.

— Я не говорил, что у тебя скверный характер.

— А что ты сказал?

— Мы обсуждали это тысячу раз.

И ничего не изменилось. В том‑то и дело. Мы топчемся на одном месте. Эмма невыносима, я нетерпима, Арно беспомощен. Мы похожи на персонажей какой‑то комедии или дурацкого шоу, где каждому отведена своя роль.

— Помнишь «Маппет-шоу»? – спрашиваю я.

— «Маппет-шоу»?!

У Арно такой удивленный вид, что мне смешно. Наверное, это усталость, бессилие. Голова идет кругом, и уже все равно – будь что будет.

— Ну да, «Маппет-шоу». Мисс Пигги, Гонзо, Фоззи, Кермит…

— Конечно, помню. Но при чем здесь они?

— Мне пришло в голову, что мы могли бы выступать по телевидению.

— И заработать больше денег, чем Жозефина со своей книгой о ведьмах.

Улыбаемся, но нам не до веселья. Начатый разговор не отпускает.

— Я больше не могу, Арно. Эта сцена сегодня утром… И ты ее защищаешь.

— Ты вынуждала меня так поступать все эти годы. Надеюсь, это ты понимаешь.

— А что еще я должна понимать?

Я вижу, что Арно сам не свой. Забавно, я тоже не нахожу себе места, но мы не понимаем друг друга. Одинаковый результат при разных стартовых позициях. Я в очередной раз задаюсь вопросом, совместимы ли эти позиции.

— Я устал, Ливия.

Можно по‑разному понять его слова – интерпретировать их как усталость от повседневных забот, всех этих задач, требующих неотложного решения. В последнее время у Арно действительно много работы. Завтра мы уезжаем, а еще столько надо успеть!

— Я тоже, – отвечаю я.

Мы должны остановиться. Не тянуть одеяло каждый на себя, прекратить мериться силами. Разобраться с тем, что нас разобщает, и, возможно, отпустить ситуацию и смириться с тем, что каждый из нас будет двигаться в своем направлении. Я смотрю на Арно: он потирает глаза.

— Эмма избалованная, да, – говорит он. – Ты права. Она невоспитанная, грубая, высокомерная… с детства такая. Я не говорю, что это нормально, и не хочу ни на кого перекладывать ответственность, особенно на тебя. Но Эмме семнадцать лет, Ливия. Когда она была еще совсем маленькой, ты однажды сказала мне, что видишь в ней то, чего я не понимаю. Помнишь?

Конечно, помню. И до сих пор так считаю.

— Думаю, ты так и не смогла принять ее такой, какая она есть, – разводит руками Арно. – Все очень просто.

Я молчу; впрочем, Арно и не ждет от меня ответа. Ему нужно поговорить со мной, и он продолжал бы этот разговор, даже если бы я встала и ушла. Он пошел бы за мной, настаивая: «Послушай меня, Ливия».

— Сначала я не понимал почему. Я что‑то смутно ощущал, но не мог выразить это словами, а потом понял: ты всегда воспринимала Эмму исходя из своих представлений о ней. Не знаю, как это устроено у тебя в голове, но Эмма тебе мешает, создает проблемы.