Книга Его дочь, страница 54 – Кьяра Маркелли

Арно звонит Эмме каждый день: по телефону, по видеосвязи. Она показывает ему собаку, и я слышу, как отец просит ее посидеть немного спокойно, а не играть с Кокосом. Арно часто разговаривает и с Шарлоттой: та вдруг объявляет, что они возвращаются в Сан-Франциско. В Нью-Йорке теперь эпицентр вируса, а Эмме трудно на дистанционном обучении из‑за разницы во времени. «Но это всего три часа», – говорит Арно, и я слышу, что он расстроен. Я не знаю, что отвечает Шарлотта, но, думаю, решение уже принято. Завершив разговор, Арно бросает телефон на диван. Я подхожу к нему, кладу руку на плечо.

Воздух становится твердым, давит на тело, но я не останавливаюсь, не убираю руку, хоть и вижу, что Арно безучастен. Он пересказывает мне их разговор.

— А Эмма?

— Эмма хочет вернуться в Сан-Франциско.

— Может, так лучше?

Я прошу Арно сесть со мной рядом и, когда он сопротивляется, тяну его за руку, заставляя уступить.

Я говорю:

— Извини, я была не права. – И добавляю: – Держись, все будет хорошо.

И тут Арно меня удивляет:

— Ливия, я понимаю твои трудности.

Он слегка отстраняется от объятий, моя рука падает на диван.

— Не думай, что я не вижу, я прекрасно знаю, чего тебе это стоило, с самого начала.

Я кладу на колени руку, оставшуюся меж нами.

— Я знаю тебя, – продолжает Арно, – и я тебя понимаю. Но, так или иначе, Эмма – моя дочь.

— Нет, подожди…

— Пожалуйста, дай мне закончить. Я понимаю. Я понимаю все, что ты говоришь. Но мы должны найти способ справиться с накопившимися проблемами. Мы все.

Арно смотрит на меня, затем переводит взгляд на цветок, словно выжидая.

— Что касается денег, я никогда тебе не…

— Нам.

«Себя я в состоянии содержать сама», – думаю я.

— Нам. Мы не в той ситуации, когда я трачу деньги либо на дочь, либо на нас. То, что я делаю для своей дочери, – необходимость. Она должна знать, что я рядом. Да, иногда она невыносима, но поверь, и для меня тоже. Да, Шарлотта ей многое позволяет, и, возможно, все было бы иначе, если бы Эмма жила у меня. Но это не так. Я вижусь с ней реже, чем мог бы, потому что ты была бы против ее присутствия здесь постоянно. Я понимаю. Понимаю тебя, Ливия, учитываю твои интересы. Я понимаю ситуацию, но должен тебе сказать, что я мог бы проводить с Эммой гораздо больше времени, она могла бы приехать в Нью-Йорк на все каникулы, если бы я предложил. Но я решил этого не делать, потому что хочу жить с тобой и знаю, что для тебя это было бы невыносимо.

«Нет, – думаю я. – Ты не берешь Эмму на все каникулы, потому что для тебя это так же невыносимо, как и для меня».

Что бы случилось, если бы я сказала ему это? Если бы я сказала, что это неправда, что он делает это не ради меня, что он не тот добрый самаритянин, который из любви ко мне жертвует временем, проведенным с дочерью. Никто бы так не поступил, Арно. Никто не ставит желания других людей выше своих собственных. Вот почему мы до сих пор вместе: твой приоритет – не Эмма, и никогда им не была; твой приоритет – это стремление быть счастливым. Как у всех. Так что не используй меня, чтобы оправдаться, дорогой.

Что бы случилось, если бы я сказала ему это?

Что бы случилось, если бы я ошиблась?

Я смотрю в окно: темнота. И тишина. Тишина, которая днем зловеща, – метро остановилось, голоса заперты за стенами домов, – теперь отделяет нас от всего мира.