Книга И все «вчера», страница 134 – Джоэл Моррис

— Макбет будет рядом с Дунканом, если дойдет до войны. Можешь не сомневаться.

— Да. Никаких сомнений.

Я осторожно тянусь к колокольчику и звоню.

Пока слуги не вошли, я хочу сказать ему еще кое-что.

— Всё, – я прикасаюсь ладонью к сердцу, – всё, что ты мне сказал, заперто здесь.

— Спасибо.

Слуги входят, склоняются, ждут распоряжений.

— Иди спать, кузен. Отдохни. Будь спокоен.

Он кланяется.

— Я спокоен.

— Как ты и сказал, время указало нам путь.

— Да, – отвечает он. – Да.

Слуги проводят его к двери. На пороге он останавливается и оборачивается.

— Наша природа просто… такова, – говорит он. – Мы созданы, чтобы быть теми, кто мы есть. Бессмысленно пытаться быть кем-то другим.

— Несомненно, ты прав.

— Спокойной ночи, добрая госпожа.

— Спокойной ночи, благородный сударь.

Как он похож на меня – тоже стал не тем, кем должен был стать. «Не принимай близко к сердцу», – сказала бы моя бабушка. Не буду.

Месяцы. Годы.

Начинается война – настоящая бойня. Натиск Норвегии. Нападения ирландских кернов^[10]. Старые подозрения становятся явью.

Слова Макдуфа засели глубоко. Дни утекают, и я невольно задаюсь вопросом: что бы я сделала, будь я королевой? Я могла бы влиять на людей, формировать умы. Я могла бы ухватиться за цепи, которыми мы прикованы к одному и тому же кругу: война, мир, война. Мальчики вырастают в мужчин. Умирают мужчинами. А некоторые мальчики умирают задолго до этого. Я могла бы изменить баланс, склонить чашу весов к той странице, на которой можно написать новые истории.

Мир катится дальше день за днем. Вторгается Норвегия. Дункан собирает войска, призывает всех танов. Старые союзники оборачиваются предателями. Макдональд возглавляет мятеж. Неудивительно. Я помню, как этот угрюмый человек с его трехпалыми угрозами и жалкими несчастьями посетил наш дом. Он говорил о пустоши внутри нас. Скудость. Он возлагал на нее надежды. В ночь перед смертью моего сына он прервал королевский пир. Встал. Взглянул в глаза благородному королю с ненавистью, достойной самого ада. Он сказал не то, что собирался, что должен был сказать. Он верил, будто призвал нечто, и я видела, как нечто коснулось его в тумане. Сила, которой он не обладал, когда вставал и произносил трусливый тост за короля. Теперь Макдональд рубит мальчиков, прокладывает через них путь к Форресу.

Ходят слухи, что кавдорский тан сражается на стороне мятежника. Вот это и впрямь удивительно. Я думала, Кавдор любил Дункана так же, как король любил его.

Впрочем, какая разница? Это царство мужчин – здесь никому нельзя доверять. И они сражаются ни за что.

Мой муж уходит на войну. Он целует меня перед отъездом.

— Душа моя, – говорит он. – Клянусь, я вернусь.

Его взгляд почти потух.

В последних отблесках былого пламени я вижу: за пределами того, что мы имеем сейчас, больше ничего нет. Есть этот дом, и я веду его. Есть война, которую я никогда не увижу. И я не знаю, вернется он или нет. В любом случае все идет своим чередом.

Мы больше не говорим о детях, живых или мертвых. Когда он в последний раз вспоминал, что я носила дитя? Будущего больше нет. Только сегодняшний день, который переходит в завтрашний, и так до скончания времен.

Макбет садится в седло. Рядом с ним его оружейник. Он когда-то вырезал для моего сына игрушечного солдатика и деревянного коня. Я к нему привязана – за ту дружбу, что он подарил моему сыну. Если Сейтон умрет, еще одна частица моего мальчика исчезнет.