Книга И все «вчера», страница 132 – Джоэл Моррис

— Я никогда бы не вышла за Дункана, – ровно говорю я, больше себе, чем Дуфу. – Это даже не обсуждалось. Я не могла бы его полюбить.

— Как легко ты говоришь о любви. Даже после того, как отец выдал тебя за человека, который никогда тебя не любил.

Это правда. Любовь к Макбету заставила меня забыть, как мало она значит. Но Макдуф не вправе мне напоминать.

— Отец едва не погубил меня, – выплевываю я. – Он мог бы постоять за меня. А вместо этого отдал в рабство чудовищу.

— Вот почему я постоял за тебя.

Макдуф подается вперед, тычет пальцем в стол.

— Разве ты не видишь? Макбет был никем. У него не осталось родни. Он даже не знал, как говорить со своим дедом.

— Ты забываешь, кто он теперь? Он лучший полководец Дункана. Он разгромил мятежников в Бирнамском лесу.

— Прекрасный воин, не спорю. Но не безжалостный. Не всегда. Сама знаешь.

Слова задевают за живое. Узнаешь, когда наберешься смелости. Я никогда не видела безжалостности моего мужа. Я лишь воображаю, как он сражается на пустошах. Но разве не за это я его люблю? Я вижу противоречие: мужчина, вошедший в мой дом с кровью и грязью на лице, – это не тот, кто убил мормэра. Или, вернее, это тот же человек, но в нем борются два начала: то, которое способно сжечь спящего заживо, и то, которое способно принять моего сына как собственного.

Макдуф пользуется моим молчанием.

— Макбет слишком часто считает свою судьбу решенной. Ему понадобились годы, чтобы стать человеком, способным отомстить за смерть отца. Годы, чтобы увидеть необходимость в этом. Все считали, что Финлей не должен был проиграть Морею – неуравновешенному кровожадному выродку. Нужно было исправить положение. Король Малькольм не мог это сделать – Морей почти самостоятельное королевство. Нужно было, чтобы это сделал законный наследник, который вправе забрать свое. Ответом стал непутевый сын. Мы выковали Макбета, подготовили его к борьбе. И в конце концов – кто подсказал ему, где Морей расположится на ночлег той ночью?

Понимание обрушивается на меня.

— Ты.

— Да. Ты знаешь, что я много разъезжаю по стране. Мне известен каждый закоулок. Мои шпионы сообщили весть Банко, а тот – твоему второму мужу, чтобы он мог убить первого.

— Моему второму мужу.

— Я посеял это семя. Помогая Макбету, я думал о тебе. Разве ты не видишь? Это благодаря мне ты сидишь здесь, в этом замке, жена Гламиса.

Мы с Макдуфом смотрим друг на друга, не отводя глаз. Трещит огонь, пожирая поленья. Мне нужен этот свет. Мне нужно видеть.

Я вспоминаю ту ночь с Макбетом, когда услышала его крики и вошла в темноту его покоев. Я понятия не имела, какой путь привел его туда и как он пересекся с моим. «Ты должен был явиться давным-давно», – сказала я ему, веря, что все происходит так, как было предсказано. Как все наши «вчерашние дни» тонули в темноте. Как с каждым шагом к нему я оставалась слепа, веря, будто в этом есть высший смысл.

Нет. Все это были игрушки, деревянные солдатики на полу детской. Только взрослые мужчины играют ради власти, ради жизни и смерти. Как я могла верить, что способна уберечь своего сына от этого мира? Что смогу помочь ему найти верный путь, подготовить его к жизни как мужчину, взращенного женщиной? Вместо этого я привела его к гибели. Я позволила ему выйти в тот туман и встретить ее в одиночестве.