Книга Мертвые куклы, страница 55 – Оливия Нортвуд

Мальчик отстраненно наблюдал, как велосипед превращается в хлам, а переведя взгляд, увидел, что Курт, примерившись, забросил его кроссовки на крышу супермаркета, окруженного строительными лесами.

— А теперь иди, пожалуйся мамочке… – Курт злобно усмехнулся, а затем изобразил крайнюю задумчивость на лице. – Черт, совсем забыл. Она же тебя бросила.

Кто-то толкнул его в спину ногой, и мальчик повалился на землю. Обняв колени руками, он свернулся в клубок, надеясь стать невидимкой. Хоть бы ему провалиться, лишь бы все скорее закончилось.

Он почти не чувствовал боли. К ней он как-то привык, отец постарался. Но так много чувств жгли его изнутри: страх, ненависть, стыд, злость. Эмоиции выплескивались из него слезами. Взгляд стал мутным, но он видел, как они, смеясь, запрыгнули на свои велосипеды и покатили к школе.

Что он скажет отцу, когда вернется домой весь в крови, без кроссовок, со сломанным велосипедом? И как появится в школе завтра? Наверняка Курт с приятелями поспешат рассказать о том, что случилось, остальным. И она тоже обо всем узнает. От чувств к ней он не мог отказаться, как бы ни убеждал себя в обратном.

Он вернулся домой ближе к вечеру, когда окончательно стемнело, около часа просидев на обочине возле закрытого на ремонт супермаркета. Мальчик надеялся, что придет кто-то из рабочих, и он попросит вернуть ему кроссовки, но, когда никто так и не объявился, он встал и поплелся к дому, а затем, дотемна просидел в лесу, прячась от отца и от самого себя.

В окнах горел свет – значит отец уже вернулся с работы, не стал засиживаться допоздна в баре со своими коллегами-пьяницами.

Открыв входную дверь, мальчик с порога услышал, что в доме кто-то посторонний. Он услышал женский смех, высокий голос, а затем увидел пару туфель на каблуках в прихожей.

«Мама?..» – Снова, как утром, пронеслось в мыслях. Но женщина, которую он увидел на кухне, даже не была на нее похожа. За столом рядом с отцом сидела полная брюнетка в жутком платье с крупными розовыми цветами. Они ужинали разогретой в микроволновке лазаньей и пили вино. Увидев его, женщина вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

— Какого хрена с тобой случилось? – Отец вскочил со стула, подошел к нему и отвесил подзатыльник.

— Упал с велика, – мальчик всхлипнул, втянув носом воздух, и в горло скользнул сгусток запекшейся крови.

— Кроссовки где?

Отец указал на босые ступни, и мальчишка перевел взгляд на пол, словно только сейчас заметил, что пришел домой без обуви. Похоже, по дороге он порезался – под ногами неприятно хлюпала кровь, а в коридоре остались красные следы.

— Слетели, когда падал.

Отец ударил его по лицу раскрытой ладонью.

— Поговори мне еще, щенок. Думаешь, я недоумок и проглочу твою ложь?

— Нет. Это я недоумок, раз проглотил твою, – мальчик перевел взгляд на пустые бутылки из-под вина на полу.

Отец рассмеялся.

— А что, по-твоему, мне нельзя выпить вина в компании красивой женщины?

— Нет, нельзя! – прижимая ладонь к пылающей щеке, воскликнул он.

— Это почему же?

— Маме бы это не понрав…

Мужчина снова замахнулся на него.

— Не надо. – Отодвинув от себя тарелку, попросила женщина, до этого молча наблюдавшая за их ссорой.

— Только не смей вспоминать эту шлюху в моем присутствии! – Отец потряс его и отшвырнул к стене. – Не хочешь говорить, что случилось, пожалуйста. – Мужчина вышел в коридор, а затем вернулся, сжимая в руках его старые кроссовки, которые он ремонтировал суперклеем уже дважды. – Будешь ходить в школу в этом. И к тому же пешком. Если я узнаю, что ты сел на автобус или какая-то сердобольная мамаша подобрала тебя по дороге, – переломаю ноги, так чтоб больше вообще ходить не смог. Ясно тебе?