Книга Мертвые куклы, страница 54 – Оливия Нортвуд

— Кому ты заливаешь? – Томпсон рассмеялся и пятеро остальных ребят подхватили его смех.

За лето почти все они сильно выросли и раздались в плечах. Ни в ком из них больше не было ни хрупкости, ни детской припухлости на щеках, за исключением Ларри Боларда, тот напоминал хряка с вечно красным круглым лицом и прилизанными сальными волосами, выжженными солнцем на кончиках. Мальчишка же был ниже всех и остался тощим и нескладным, каким проходил всю начальную школу. У него не было шансов, но вспышки агрессии, одолевавшие его после ухода матери, отключали способность мыслить рационально. Иногда в такие моменты он даже бросался на отца с кулаками, за что ему сильно доставалось.

— Ничего я не заливаю! – он сжал кулаки и сделал шаг навстречу Курту.

— Все в школе знают, что твой папаша пьет, не просыхая.

Мальчишка вспыхнул, почувствовал, как его шея, лицо и уши покрылись красными пятнами стыдливого румянца. Глаза наполнились злыми, горячими слезами, его затрясло. В прошлом году отец раз иди два подвозил его в школу и еще несколько раз приходил к директору поговорить о его падающей успеваемости, беспричинной, как все считали, агрессии и слезах. Ему приходилось несладко, если одноклассники видели его в компании отца. Тот вечно ходил небритым, в грязной одежде, со всклокоченными волосами и одутловатым синюшным лицом.

— А мамаша сбежала. Думаю, вы оба были ей противны. – Курт подошел и так сильно приблизился к его лицу, что мальчишка почувствовал запах изо рта и понял, что на завтрак Курт ел ветчину с яичницей. – Два жалких, мерзких, – Томпсон чеканил каждое слово и наступал, хотя между ними оставалось не больше пяти дюймов. До мальчишки долетали мелкие брызги слюны, – бестолковых ублюд…

Закончить Курт не успел. Мальчик с криком, неуклюже размахивая кулаками, налетел на него, и почти в ту же секунду кто-то из компании отшвырнул его в сторону, словно он был одной из тех тряпичных кукол, найденных на чердаке. Больно ударившись костлявым бедром об асфальт и стесав кожу на локте, мальчик попытался подняться, но ему не дали. Ларри опустил свои гигантские ладони с жирными, в перетяжках, пальцами на его плечи и придавил к земле, а Курт, нависнув сверху, ударил кулаком по лицу. Они действовали слаженно, потому что делали это не в первый раз. С ним или с кем-то еще – неважно. Главное, что он снова повел себя, как идиот. Ему стоило заткнуться и согласиться со всем, что они сказали, и тогда, возможно, его бы не тронули.

Из носа на чистую, белую футболку закапала кровь. Голова закружилась, от сладко-соленого, железистого привкуса во рту замутило. Он готов был выблевать отцовские подгоревшие панкейки на асфальт, и едва себя сдерживал, часто сглатывая слюну.

— Говоришь, папаша купил тебе велик и «найки»? – Курт наклонился к нему и стащил с его ног кроссовки. – Так пусть купит еще. Слышал, в магазине «Доллар три» завтра распродажа, – Томпсон сострил, и его прихвостни ответили на шутку мерзким, гогочущим смехом. – А эти пусть полежат здесь…

Пока Курт шел по пустой парковке с новенькими «Найки» в руках, Ларри, убедившись, что он никуда не денется, отпустил его и стал прыгать на поваленном велосипеде. Рама под его весом безнадежно погнулась, с руля слетел замечательный хромированный звонок, из колес повылетали спицы.