Книга Волчий клан 3, страница 73 – Валерий Муллагалеев

В то же время воин этот остается человеком атамана — глазами и ушами. Не столько соглядатай в чистом виде, сколько разведчик, который проверит, что за экспедиция, — Шишигин был из тех, кто на чужой беде и чужом деле всегда норовит выгадать свое.

Но проводник, знающий пустыню, и впрямь нам нужен — ни я, ни Игорь, ни тем более Влада в этих песках прежде не бывали, а Терехов был скорее ученым-историком, чем проводником. Отказываться было бы глупо.

— Уважу, — кивнул я, помедлив. — Кто таков?

Шишигин сделал жест рукой.

— Батыр! Поди сюда.

От стены ближайшей мазанки отделилась фигура и широкими шагами двинулась к нам.

Батыр оказался высок и жилист, двигался мягко и плавно — так ходят те, кто привык к дальним переходам и внезапным дракам. Смуглее здешних, но и не чистый каруб: что-то намешано, полукровка. На лице пролегло несколько резких морщин, скорее от песка и солнца, чем от возраста. Раскосые глаза смотрят спокойно и не мигая, без подобострастия, с каким глядели на атамана прочие караульные. Черная борода длинная, но ухоженная, блестит от масла. На поясе — тяжелый кривой ятаган, чуть ли не топор, а за плечом — лук.

Он остановился в двух шагах, скользнул по мне изучающим взглядом — точно так же, как я изучал его. Шишигин обменялся с ним парой фраз на гортанном языке.

— Батыр, — кивнул я. — Меня зовут Георгий. Рад в отряде толковому человеку. Места покажешь — цены тебе не будет.

— Покажу, — сказал он неожиданно чисто, почти без акцента. Голос был низкий, ровный.

Ну что ж. Стало нас, значит, пятеро. Я, Игорь, Влада, Терехов и вот теперь еще этот следопыт. Не самая дружная компания для похода на край света, но бывало и хуже. Мне ли привыкать к попутчикам с двойным дном — одна Влада чего стоит.

— Батыр вызвался сам, — гордо сказал Шишигин.

— Так сам вызвался или ты провожатого даешь? — сказал я. Что-то они темнили.

Шишигин огладил бороду с бисером, покосился на своих караульных, что толклись вокруг верблюдов, и заговорил вдруг громче, с нажимом, явно не для меня одного, а на весь двор:

— Этого воина я даю не тебе.

— Не мне? — приподнял я бровь.

— Тариду, — с почтением произнес атаман. И повторил с ноткой благоговения: — Тарид! Благой человек, аскет, прорицатель. Таких людей надлежит охранять от горестей бренного мира. Богоугодное дело.

Караульные вокруг закивали, зашептались одобрительно. Я уловил в их иностранной речи то же слово — «тарид, тарид». Произносили они его с благоговейным придыханием.

Я нахмурился.

— Какой еще тарид? В моей экспедиции таких не значится.

Встрял Терехов.

— Атаман имеет в виду нашего волонтера от Исследовательского Корпуса… А вот и он!

Со стороны ворот донесся шум: стук копыт, скрип колёс, звон упряжи, резкие голоса.

В распахнутые ворота вкатился пыльный экипаж. Над повозкой на высоком древке трепыхался флаг с изображением раскрытой книги и подзорной трубы — Императорский Исследовательский Корпус.

Терехов вышел вперед, призывно замахал руками.

Караульные атамана глазели на прибывший экипаж с любопытством, а некоторые — с явным суеверным почтением. Расступались, перешептывались. И в перешептывании этом раз за разом проскальзывало одно и то же слово:

— Тарид… тарид пожаловал…

Должно быть, местные приняли какого-то книжника при Корпусе за святого мудреца. Я вглядывался в экипаж, гадая, что за благостный старец затесался в мою экспедицию.