Книга Волчий клан 3, страница 70 – Валерий Муллагалеев

Для тех, кто столпился во дворе, это выглядело так: барон Лютиков стоял на середине двора под охраной двух солдат — и вдруг его не стало. Он не растаял, не провалился, не окутался дымом. Просто был — и нет. Воздух на том месте, где я стоял, схлопнулся с тихим хлопком, взметнув крохотный вихрик под ногами моих конвоиров.

А для меня всё было иначе. Тонкая изломанная линия протянулась внизу. Я вступил на нее, борясь с головокружением и сделал несколько шагов. Пространство вокруг прошелестело, словно я продирался сквозь висящие в шкафу колючие шубы.

В следующий миг я оказался у дверного косяка. За спиной Шишигина.

Я стоял в двух шагах позади него и наблюдал жирную складку под бритым затылком.

Секунду во дворе висела мертвая тишина. Все пялились на то место, где я только что был и где не было теперь ничего, кроме оседающей пыли.

А потом я положил руку Шишигину на плечо.

И сжал.

Шишигин вздрогнул всем своим грузным телом, будто через него пропустили ток.

Он резко обернулся и, встретив мой тяжелый взгляд сверху вниз, шарахнулся в сторону. Отскочил с прытью, какую не ожидаешь от такой туши. Лицо у него побелело, несмотря на загар, глаза округлились, рот открылся и закрылся, не издав ни звука.

А двор взорвался воплями.

Кто-то побежал к тому месту, где я стоял секунду назад.

Кто-то, наоборот, застыл столбом, указывая пальцем то ли на меня, то ли на своего атамана.

Караульный в кивере выронил саблю, и клинок звякнул о камни.

Один бородатый вояка схватился за чётки, забубнил заговор или молитву.

Даже верблюды у коновязи заорали дурными голосами, почуяв всеобщее волнение.

— Как… — выдавил Шишигин и поперхнулся. Он ткнул трясущимся пальцем туда, где я стоял секунду назад, потом на меня. — Ты как… там был… тут…

— Я же сказал — смотри внимательно, — развел я руками. — А ты моргнул.

Я стоял спокойно, руки в стороны, ладони пустые. Ни когтей, ни оскала. Обычный человек в пыльном мундире.

И это пугало всех присутствующих куда сильнее, чем любые клыки.

Потому что клыки — это понятно. Клыки — это большой злой пёс, а пса можно застрелить, можно на цепь, можно серебром, ежели волколак. А вот как быть с человеком, который стоит в отдалении — и вдруг оказывается у тебя за спиной, минуя полсотни шагов и не потревожив ни пылинки?

И в другой раз в моей руке может оказаться клинок.

Я видел, как эта мысль доходит до Шишигина. Видел, как в его остекленевших глазах гаснет всё разбойничье лукавство и проступает что-то простое, детское, первобытное. Страх перед тем, чего не понимаешь.

Челищев оказался прав.

От дверей таможни раздался голос одного из караульных, хриплый и недоверчивый:

— Атаман! Быть может, это колдовство какое? Магия?

— Не магия.

Голос был женский, ровный и холодный. Все обернулись.

Влада сложила руки на груди, на красивом лице с алыми губками было написано ленивое превосходство человека, который знает предмет и снисходит объяснить его черни.

— Я маг, — проговорила она, обводя двор взглядом. — Четвертый ранг. И я вам говорю: это не магия. Ни одной стихии. Ни Огня, ни Воздуха, ни Земли, ни Воды. Ничего, что я знаю. — Она сделала паузу и добавила чуть тише: — Ничего, что вообще кто-нибудь знает.

Пусть она пришла вместе со мной, но все видели, что она говорит искренне и сама чувствует себя неуютно.