Книга Волчий клан 3, страница 71 – Валерий Муллагалеев

Это добило их окончательно.

Магию боятся, но привыкли с ней уживаться. А когда сам маг признает, что в замешательстве, — тут остается только плевать через плечо, невзирая, что за плечом стоит товарищ…

Я поймал взгляд Влады. Она смотрела на меня, и в ее глазах читалось что-то новое — острое и внимательное. Она ведь не просто так вступилась — сказала чистую правду, и эта правда занимала ее куда больше, чем спасение моей шкуры.

Теперь она знала, что я умею то, чего не умеет ни один маг Державы. Опасное знание. Я отметил это на краю сознания, — разберемся потом, что с этим делать. В любом случае это лучше, чем если бы она знала о потере моих остальных способностей.

Шишигин по инерции продолжал пятиться, пока не упёрся задом в коновязь. Верблюд рявкнул ему в затылок, и Шишигин подскочил на месте.

— Тьфу ты, скотина! — крикнул он на верблюда.

Он шумно отдышался, вытер лоснящийся лоб рукавом халата.

Ему нужно было спасать лицо. Прямо сейчас, перед своими, которые видели, как их грозный атаман шарахнулся сначала от меня, а затем от верблюда.

Я это понимал и дал ему время. Он оценил это, в глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее если не на благодарность, то на признательность.

Тонкий момент.

Уверен, Челищев бы решил додавить — унизил бы, растоптал авторитет атамана. Но у меня такой задачи не было. Меня не интересовало установление своей власти среди местных, не нужен мне был и затаивший злобу враг в лице Шишигина.

Если он станет и дальше быковать — убью. Это читалось в моих глазах, которые мерцали желто-зелеными плашками в сгустившейся темноте.

Он не стал.

— Ну, барон! — просипел Шишигин, отдышавшись. — Право, удивил!

Он затянул пояс на халате, возвратив себе хозяйскую осанку, подошел ко мне. Похлопал меня по плечу и рассмеялся, играя на публику.

Я заметил, что Шишигин требовательно глянул на тех ребят, что во время моего перемещения держали меня за плечи. Они приложили руку к сердцу и помотали головой — мол, понятия не имеют, как так вышло.

— Ладно, — сказал Шишигин уже тверже. — Вижу, что не прощелыга ты, а человек достойный. — Он помолчал, подбирая слова так, чтобы и мне уступить, и перед своими не опозориться. — Такому человеку препоны чинить — дело неблагородное. Забирай свое добро, барон. Верблюдов, припасы, снаряжение — что твое, то твое. Законно.

По двору прошелестел удивленный ропот. Караульные переглядывались — их атаман, который не отдавал задаром и ломаного гроша, вдруг возвращает целую экспедицию.

— Широкий жест, — сказал я. — На такое гостеприимство грех не ответить тем же.

— Вот-вот! — он ухватился за эту мысль. — Сам понимаешь, гость неприкосновенен, но и от него подвоха не ждут. Слово мне свое дай, что не тронешь ме… моих людей. Злого умысла не держишь.

Он решил примерить роль защитника своего селения. Отважный атаман, который берет слово с нечистой силы, что она, то есть я, будет «чистым». Понятное дело, он предлагал своего рода пакт о ненападении между нами двумя.

Я посмотрел ему в глаза.

Дать слово — это не пустой звук. Не для меня. Я много чем поступался в жизни, и в той, и в этой, но слово держал всегда. Если пообещаю не трогать заставу — значит, так оно и будет. Это Шишигин, похоже, чуял на уровне инстинктов — оттого и просил именно слово, а не расписку или заложников.