Книга Волчий клан 3, страница 75 – Валерий Муллагалеев

Я радовался его еще юношеской непосредственности. Такой легкий характер — так сразу и не скажешь, что Игорь с такой же легкостью выбивает зубы неприятелям и сразил в рукопашной не один десяток монстров.

— Георгий-бек, разреши ночевать под небом, — раздался голос Батыра.

— А чего так? — поднял бровь я.

— В жестяной коробке плохо.

— Это называется цивилизация, друг мой, — вклинился Рюмин.

У него тут было собственное купе, где он успел обжиться. Оттуда пахло сигаретами и алкоголем — видимо, он приехал сюда со стратегическим запасом философского топлива.

— Хорошо, Батыр. Пригляди заодно за верблюдами, — сказал я.

Он молча кивнул и вышел наружу.

В вагоне проживало еще полдюжины сотрудников Корпуса. Терехов представил мне трех жилистых ребят, которые резались в карты и травили анекдоты. Это были наши носильщики для похода.

Оказывается, на каждого мага-аристократа в экспедиции Корпус выделял помощника (не полагается магу самому верблюда седлать, да костры жечь!). У нас были Влада и Рюмин, но и мне достался обслуживающий персонал — все-таки я барон и руководитель экспедиции.

Я рассказал ребятам новый для них анекдот, затем строго наказал не шуметь и чтобы все выспались к завтрашнему походу.

По пути к себе заглянул в купе Рюмина.

Тот не спал и молча сидел перед окном. В темноте горел кончик сигареты на длинном мундштуке.

— Не спится, тарид? — сказал я.

— Хуид, — флегматично отозвался он.

Я счел это за приглашение, зашел в купе и уселся напротив.

Он молча продолжал курить.

— Какими судьбами ты здесь? — спросил я.

— Всё теми же, Лютиков. Ищу.

Я понимал, что речь явно не об Аскольде или яйцах змиев.

— Себя, что ли?

— Себя, — произнес он так, словно разжевал лист полыни. — Добрался вот до самого края. Думал — в пути что-нибудь найду. А оно, представь, вон как вышло: земли кончились, а я еще не начался.

Я демонстративно принюхался.

— Вроде трезвый.

На его лицо вернулась привычная язвительная маска.

— Мудрец всегда пьян от знаний, — ухмыльнулся он. — Эти дикари прозвали меня таридом. Значит что-то вроде «изгой» или «вечный странник». — Он засучил манжеты, показывая антимагические наручи из красной осины. — На них произвела впечатление моя магическая аскеза и то, что я лишен титула. Им, видишь ли, романтика мерещится и духовность. Считают меня кем-то средним между блаженным идиотом и святым аскетом, — он усмехнулся. — Хоть бороду отпускай.

— Обычно прозвища прилипают не случайно, — напомнил я. — А тебя не разорвет от магического воздержания?

— Как знать, Лютиков, как знать. Никто не носил красную осину так долго.

— Вообще-то нам не помешали бы твои магические навыки.

— Вообще-то я вольный волонтер и сам по себе. У тебя, вон, Влада есть.

Я цыкнул зубом.

— Она не горит желанием помогать. Кстати, что можешь сказать о ней?

— Сука, — пожал плечами Рюмин.

Я кивнул, но он вдруг продолжил:

— У нее с головой не очень. Она медиум.

— Чего⁈

— В детстве всякие видения были, родовые предки через нее говорили.

— Это магия?

— Не совсем. Академическая магия это не развивает, так что ее лечили. Но она всё равно странная, неизвестно, что от нее ожидать.

Я задумался. Это что-то новенькое. Не знаю, имеет ли это какое-то значение, но на заметку взять стоит. Увидев, что Рюмин прикурил очередную сигарету, я спросил: